«Неужели мои мысли о том, что мой шурин — дзяньдзюнь провинции Цзилинь Чан Шунь может стать правителем Маньчжурии после смерти императора Цзайтяня стали обрастать плотью, — подумал я, приседая и обнимая племянников, которые, наплевав на все условности, с криком дядя Тимофей подбежали ко мне и прижались с двух сторон. — Я в своё время рассказал Сандро и Михаилу, что Чан происходит из древнего маньчжурского рода, ведущего свое начало ещё из клана Ваньянь, глава которого Агуда в начале XII века стал основателем чжурчжэньского государства Цзинь. Гирин — второй по значимости город Маньчжурии после Мукдена. За Шунем от двадцати до сорока тысяч подготовленных войск нового строя. А лет через двадцать-тридцать новым императором Маньчжурии может стать и мой старший племянник Чан Шунь — полный тёзка своего дяди. Сестра будет матерью, а я родным дядей императора Маньчжурии».

— Дядя Тимофей, ты убьешь того, кто убил моего папу? — прервал мои размышления вопрос Александра IV.

Я поднял голову и посмотрел в глаза молодого императора. Сын Николая смотрел на меня серьезно и требовательно, и вид его не соответствовал девятилетнему возрасту. Так смотрит взрослый человек, понёсший большую утрату.

— Да, мой император, клянусь, найду и убью, — произнёс я, выпрямившись и приняв строевую стойку.

— Тимофей Васильевич, что вы говорите ребенку!? — резко произнесла вдовствующая императрица, вышедшая только что из галереи — перголе.

За ней вышла Алёна и её младший сын Фанг, облизывающий губы с остатками крема и со светящимися от детского счастья глазами. Моя супруга, державшая на руках Василька, и Великая княгиня Ксения, которые всё видели, осуждающе покачали головой. Сандро громко хмыкнул, а Михаил посмотрел одобрительно.

— Александр, ты не должен так говорить, — Елена Филипповна подошла к сыну и положила ладонь на его голову, попытавшись прижать ребенка к себе.

Мальчик, мотнув головой, сбросил руку матери и, вскинув голову, глядя ей в глаза, произнёс:

— Мама, я знаю, кто и как отомстил за смерть моего деда, бабушки, дяди Георгия и тёти Оли!

— Сынок, что ты говоришь?! — Елена прикрыла рот рукой.

— Я знаю, мама. Случайно услышал ваш разговор с отцом! И хочу, — мальчик на несколько секунд замок, а потом твёрдо произнёс, — я, как император, требую, чтобы дядя Тимофей также отомстил за смерть моего отца. Слышите, все? Я требую…

Голос мальчишки сорвался, и он, всхлипнув, рванул по аллее, ведущей к дворцу. Императрица застыла столбом, закрыв глаза руками. Ксения и Мария превратились в милых героинь аниме из-за широко открытых глаз, да и рты у них приоткрылись.

Первой среагировала Ирина, которая молча побежала за своим двоюродным братом. За ней сорвались Алексей и Андрей. Ещё секунда из галереи — перголе буквально вылетела агентесса Соболева Наталья, точнее, уже Иларионова и понеслась за детьми.

«Ширинкин поставил в ближний круг охраны императора агентесс», — подумал я, глядя на Великого князя Михаила Александровича.

Тот пожал плечами и кивком головы указал на застывшую императрицу. Фёдор, Шунь и Бао посмотрели на матерей. Ксения, державшая за руку четырехлетнего Никиту, другой рукой подозвала Фёдора к себе. Алёна сделала тоже самое. После чего обе женщины вместе с детьми также направились в сторону дворца.

Маша подошла ко мне и сунула в руки сына, после чего подошла к императрице и, приобняв ее, повела в галерею — перголе, где, как я понял, был накрыт стол для полдника. Сандро и Михаил направились следом, а я с Васильком уселся на лавку, которая стояла у стены перголе.

Сын доверчиво смотрел на меня голубыми, как у матери глазами, а потом чётко произнёс: «Папа».

К горлу подкатился комок, а по щеке скатилась слеза. Я прижал сына к груди, вдыхая от его шеи непередаваемый аромат, а в голове стучала только одна мысль: «Суки! Всех на лоскуты порежу! Всех порешу!».

Обнимая сына и гладя его по спине и голове, я думал о том, а правильно ли я поступил, сказав такое Александру. Ведь ему только девять лет, но слова вырвались как-то спонтанно и от души. Только вдовствующей императрице они не понравились.

Я услышал шаги и поднял голову. Ко мне подходила Елена Филипповна, бледная, с заплаканными глазами, но вся её фигура уж с заметным, округлым животом выражала властность.

— Тимофей Васильевич, я очень рада, что вы вернулись, — спокойно произнесла она.

Я посадил сына на лавку, а сам встал. Вдовствующая императрица подошла ко мне вплотную, посмотрела глаза в глаза и произнесла:

— Ты, правда, найдешь того, кто убил Николая и убьешь его?

— Ваше императорское величество, я найду того, кто стрелял в императора, через него узнаю, кто заказал это убийство, а потом убью заказчика, — твёрдо ответил я.

— Ну что скажешь, Леший? Реально отсюда было попасть, да ещё в голову императору? — спросил я хорунжего Лескова, который, как и Тур стали во время войны с японцами офицерами, кавалерами ордена Святого Георгия 4-й степени и полного банта знаков отличия Военного ордена Святого Георгия, единственными во всём казачьем войске.