Эрик потерял равновесие, покатился по полу, потом долго искал слетевшие с носа очки. Уэнди тем временем рылась в сумочке.

— Сукин сын! — взвизгнула Уэнди. — Я же сказала, что никогда не прощу тебя!

— Но, Уэнди… — Эрик нацепил очки на нос, поднял голову. — Я не понимаю…

Ему в лоб смотрело дуло револьвера тридцать восьмого калибра.

— Ты не можешь сдерживаться, так? — кричала Уэнди. — Ты у нас такой жеребец, что не мог пройти мимо моей сестры! — она всхлипнула, вытерла слезы, вновь оросившие щеки. — Ты думал, она ничего не скажет, умник?

— Но подожди, Уэнди, это я, Эрик…

— Давай оторвемся! — фальцетом передразнила его Уэнди. Дуло револьвера уперлось ему в переносицу. — Оторвись вот с этим, мерзавец.

Револьвер дрожал в ее руке. Она выстрелит, осознал Эрик. Она сейчас застрелит его!

На лбу Эрика выступил пот. По ноге полилась теплая струя мочи. Надо вывести ее из транса, сказал он себе. Надо сохранять спокойствие.

— Одну минуту, Уэнди, — заговорил он, стараясь изгнать дрожь из голоса. — На счет три…

— Совершенно верно, сукин ты сын, — прервала она его, палец на спусковом крючке напрягся. — На счет три…