С неожиданной для ее возраста прытью проходит мимо, направляясь к покосившемуся трюмо. Открывает скрипучую дверцу, что-то долго высматривая внутри. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, возвращается с несколькими пожелтевшими от времени фотографиями:

– Вот они, мои мальчики!
– она показывает нам фото двух молодых людей. Они стоят, обняв друг друга за плечи. У одного из этих домов, только менее разрушенного, но все равно я понимаю- фото сделано уже после всего, что произошло с Землёй. На их лицах- плотные повязки, за спинами- большие мешки. Свободные искатели. У нас таких не было, только диггеры, да и то, полулегально " Полароид"- читаю я название. Наверно, нашли странную штуку, фотоаппарат, о котором я знаю лишь из ящика, телевизора. Но как включили, разобрались? Долгое время в доме учительницы я боялась просто подойти к любому из приборов.

– А куда потом размещают выживших?- я не заметила поблизости ни одного, даже самого разбитого, здания, где обитали бы другие люди. Но, возможно, где-то неподалеку спрятано убежище.

Я слышала о тех, кто решился выйти. В нашем убежище такие разговоры были под запретом. Правда, кто же станет слушать, о чем говорят долгими вечерами бродяжки из трущоб? Я знала, что кто-то добровольно уходил на поверхность. Немногие, но такие люди были.

Старики нервно переглянулись, не решаясь ответить. Ну да, я и сама поняла, какую глупость сморозила- вот сейчас мне, пришедшей из ниоткуда, выложат всю информацию.

– А мы идем к колонии.- быстро исправилась, но тут же заслужила осуждение Стена. Едва заметно покачав головой, он дал понять- не стоит доверять никому, выдавая все свои намерения и планы. Растерявшись, я замолчала. Да и он сам только недавно спрашивал хозяев о том, как добраться по координатам из радиоприемника, а теперь недоволен мной за почти то же самое.

– Вы пейте чай, пейте.
– спохватывается сухонькая Сьерра, спасая положение. Кивая головой на тонкой шейке, будто игрушка, улыбается своим мыслям. А Хенк ласково берет ее руку, убаюкивая в своих ладонях. Этот невольный жест вызывает внутри меня бурю эмоций. Каково это- взаимная любовь. Не больная, не испорченная, которую даже ад, творящийся вокруг, не в силах побороть её.

Стен, укладывая меня на доски, прикрытые теплым одеялом, тихо шепчет:

– Сейчас должен прийти Зорт. Это их старший сын. Он разбирается в технике. Посмотрит наш гравилет.

– Ты думаешь, ему можно доверять?- хватаю его руку, прижимая к себе.

– У нас нет иного выхода.
– отводит вэгляд Стен, а я начинаю осознавать, что всё не так хорошо, как пытается представить он- скажи... Гравилет, он...- не решаюсь облечь эти ужасные домыслы в слова, тем самым давая им шанс воплотиться в реальность.

– Все будет хорошо.- как маленькому ребенку улыбается он, целуя меня в лоб- отдохни. Я поднимусь к тебе через пару часов.

49. Потеря

" Жизнь и смерть- родные сестры,

Одним серпом разрежут нить.

Серпом безжалостным и острым,

И их нельзя остановить ".

Мирра:

Мне ужасно жарко. Жар пробирает до костей, заставляя тело содрогаться от мучительных спазмов. Холодный пот покрывает всё тело испариной. Пытаюсь разлепить тяжелеющие с каждой секундой веки.

"-Сколько ты дала ей?!" ...

"Она даже чашки не выпила"...

Откуда-то издалека доносятся голоса Хенка и Сьерры. Что происходит?

Хочу встать, но тело совсем не слушается. Будто меня заперли в нем, постепенно лишая даже последних чувств- слух, зрение все меньше подчиняются мне, я словно растворяюсь в каком-то густом вязком тумане, из которого урывками доносятся чьи-то голоса.

"Ты же знаешь, у нас и так мало осталось... А если ты будешь подсыпать столько- ее мясо никто не возьмёт, даже мы не сможем..."- отчитывает Сьерру Хенк, и их голоса кажутся все ближе и ближе.

" Может, девчонку себе оставим? Нам ведь нужно..."

Но темнота снова накрывает, лишая возможности узнать свою судьбу

В следующий раз в себя я прихожу уже внизу. Чадящая черным лампа освещает промасленный, покрытый большими бурыми пятнами диван. Днем он был прикрыт пыльным зелёным одеялом, но сейчас....Я даже думать не хочу, откуда эти следы на обивке....

– Нет, почему!? В прошлый раз вы давали три канистры!- возмущенный визг Хенка обрывает мужской рык.

– Заткнись, старик! Девчонка слишком дохлая, а этот- уже не жилец.- щурясь от боли в глазах, пытаюсь проследить за большой мужской тенью передо мной. Кто он, о ком говорит? Где Стен?- Мы за твоих сыновей тебе две дали....

Боги, неужели эта милая супружеская чета...Я не могу даже помыслить о подобном. Что будет с нами, где Стен!? Где он! Мне хочется кричать, выть в голос, хочется встать и накинуться на них, царапать и кусать, бить, пытаться спастись. Но я не могу даже бороться с вновь подступающей темнотой.

"Кажется, она пришла в себя"- раздается дребезжащий голосок Сьерры.

И я снова отключаюсь.

Снова прихожу в себя уже в затхлой каменной пещере. Всё тело саднит- будто меня волоком тащили по земле. Пока глаза пытаются привыкнуть к темноте, натягиваю на себя вещи, изо всех сил пытаясь согреться. Спиной чувствуя холодные мокрые камни, ерзаю, пытаясь сесть, чтобы они не так больно кололи спину. Где я?