— Я хочу свою мамочку, — хнычет он, и если бы могло, мое сердце разбилось бы на миллион осколков из-за этого маленького мальчика, которого я люблю больше всего на свете.

Я очень медленно перетягиваю его себе на колени и обнимаю, прижимая его голову к своей шее, чтобы он не видел слез, которые я проливаю о нем, его утраченной невинности, той части его, которая всегда будет страдать — его матери.

— Знаю, приятель, — говорю я ему, укачивая его. — Знаю. Она была бы здесь, если бы могла. Она бы никогда тебя не покинула, если бы не понадобилась ангелам.

— Но… но мне она тоже нужна… — он шмыгает носом, а я ничего не могу ответить. Ничего. Поэтому прижимаюсь поцелуем к его голове и просто крепче его обнимаю, пытаясь позволить своей любви к нему снять часть тяжести с его сердца, но знаю, что ее никогда не будет достаточно.

Мы сидим там какое-то время, утешая друг друга. Через несколько минут он успокаивается, моя рука гладит его по волосам и спине, пытаюсь что-то придумать, чтобы заставить его улыбнуться.

— Эй, приятель? Колтон уже едет сюда.

Чувствую, как его тело вздрагивает, а красные глаза обращаются на меня.

— Правда?

И словно по сигналу, снаружи доносится шум. Даже с закрытыми окнами и жалюзи я слышу урчание двигателя, щелчки затворов камер и гвалт вопросов.

— Ага, кстати, думаю, он только что приехал.

Благодарная за своевременное появление Колтона и моментальную вспышку в глазах Зандера, мы встаем и направляемся к передней части дома. Убеждаюсь, что мальчики в гостиной, чтобы, открывая дверь, они не попали в объективы камер.

Колтон протискивается в узкое отверстие дверного проема, бормоча проклятия, дверь за ним захлопывается. Он смотрит на меня с выражением разочарования на лице и держит под мышкой коричневый пакет для продуктов. Он улыбается.

— Привет.

— Приветик, Ас, — говорю я, подходя к нему, чтобы поцеловать, но его тело напрягается. Сразу же отступаю, понимая, что позади меня кто-то из мальчиков. Колтон так хорошо их знает и всегда осторожен, целуя меня в их присутствии, даже чмокая в губы, потому что знает, насколько сильно они меня опекают, и он никогда бы не нарушил это равновесие.

— Просто поцелуй ее, и покончим с этим! — раздраженный голос Скутера позади меня заставляет нас с Колтоном расхохотаться, с улыбкой на лице я поворачиваюсь к нему.

Чувствую на пояснице свободную руку Колтона, он подходит ко мне и садится на корточки перед Скутером.

— Ты не против? — спрашивает он маленького мальчика, чьи глаза только что стали размером с блюдца. — Я имею в виду, не очень вежливо являться в дом другого мужчины и целовать его девушку… но раз ты один из мужчин этого дома, думаю, я могу ее поцеловать, если ты мне скажешь, что не против.

От слов Колтона Скутер открывает рот, и выпрямляется от гордости.

— Правда? — волнение в его голосе заставляет меня положить руку на сердце. — Да… все в порядке. До тех пор, пока ты не заставишь ее грустить.

— Договорились. — Колтон протягивает ладонь, и они жмут руки. Мое сердце переполняет любовь, и мне приходится бороться со слезами, которые наворачиваются на глаза во второй раз за сегодня, но на этот раз от гордости, которую я испытываю к двум мужчинам в моей жизни.

— Ну что ж, — говорит Колтон и смотрит на меня, — хозяин дома говорит, что я могу поцеловать тебя.

Моя улыбка расширяется, Колтон наклоняется и по-братски чмокает меня в губы.

— Фууу, гадость! — говорит Скутер, вытирая рот тыльной стороной ладони, и, развернувшись, бежит в гостиную, чтобы рассказать все Зандеру.

Колтон оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Скутер ушел, и когда поворачивается ко мне, не задумываясь, находит своими губами мои губы. Это короткий поцелуй, но этот мужчина вызывает такую ударную волну, еще сильнее подтверждая то, что он наркотик, без которого я не могу жить.

— Вау! — говорю я, когда он отступает.

— Он сказал, что я могу это сделать. — Он лишь ухмыляется и пожимает плечами. — Где наш пьяный вонючка?

— Все еще спит, — говорю я ему, глядя на коричневый пакет под мышкой. — Что это?

Колтон только усмехается.

— Кое-что, чтобы он запомнил это утро надолго. Чтобы избавить его от похмелья и все такое.

— Колтон, — предупреждаю я, заметив, что форма пакета слишком смахивает на упаковку из шести алюминиевых банок. — Я не могу дать ему пива! Меня уволят, — восклицаю я приглушенным голосом.