— Что касается твоей руки, то это может быть результатом остаточного отека мозга. Нам просто нужно понаблюдать за ним и посмотрим, какие улучшения произойдут с течением времени. — Колтон кивает ему, на его лице написана сосредоточенность. — Можешь сказать мне последнее, что ты помнишь?

Втягиваю воздух, а Колтон выдыхает. Он снова сглатывает и облизывает губы.

— Я помню… постучал четыре раза. — Его голос звучит так, словно голосовые связки скребут по гравию.

— Что еще? — спрашивает Энди.

Колтон смотрит на отца и слегка кивает ему головой, прежде чем зажмуриться.

— В голове какие-то фрагменты. Какие-то ясные, — хрипит он, прежде чем сглотнуть, а затем открывает глаза, чтобы посмотреть на доктора Айронса. — Другие… расплывчатые. Будто я чувствую их там, но не могу вспомнить.

— Это нормально. Иногда…

— Фейерверк на пит-роу, — прерывает он доктора. — Проснулся слишком одетым. — С этими словами Колтон находит меня глазами, давая мне знать, что он помнит меня, помнит мой памятный сигнал к пробуждению перед гонкой. Легкая улыбка изгибает уголок его рта, выглядя так неуместно на фоне бледного оттенка его обычно бронзовой кожи.

И если бы он уже не владел моим сердцем — если бы он не покрыл татуировками своего фирменного клейма каждый его сантиметр — сейчас он бы это сделал.

Не могу сдержать смех, который поднимается и выливается через край. Не могу остановить свои ноги и подхожу к краю кровати, его слова сникают, а глаза отслеживают мои движения. Моя улыбка расширяется, слезы падают быстрее, сердце млеет, впервые за несколько дней я чувствую облегчение. Тянусь к нему и сжимаю его руку, лежащую на матрасе.

— Привет. — Звучит глупо, но это первое и единственное слово, которое я могу произнести, мое горло забито эмоциями.

— Привет, — шепчет он, тень этой кривой усмешки, которую я люблю, появляется на губах.

Мы смотрим друг на друга, глаза говорят так много, а губы ничего не произносят. Переплетаю свои пальцы с его, и вижу, что тревога снова появляется в его глазах, он пытается ответить, но его рука не действует.

— Все в порядке, — успокаиваю я, не в силах сопротивляться. Протягиваю другую руку и обхватываю его лицо ладонью, приветствуя под ладонью ощущение сокращающихся мышц его челюсти. — Ты должен дать ей немного времени, чтобы исцелиться.

Эмоции в молниеносном темпе проносятся в зеленых глубинах его глаз, пытаясь все осмыслить. И в этот момент боль в моей груди переходит от страха неизвестности к сочувствию тому, как мой любимый борется с тем, что его обычно сильное, быстрореагирующее тело — какое угодно, только не такое.

— Райли права, — говорит доктор Айронс, разрывая нашу связь. — Тебе нужно дать себе немного времени. Что еще ты помнишь, Колтон? Ты проснулся в одежде и постучал четыре раза, — подсказывает он, на его лице надета маска невозмутимости, которую он должен чувствовать, не понимая смысла этих слов. — Что потом?

— Нет, — говорит Колтон, инстинктивно качая головой, и морщится. — Сначала стук, а потом пробуждение.

Бросаю взгляд на Бэккета, потому что из всех присутствующих только он поймет, что это не тот порядок, в котором происходили события. Доктор Айронс замечает испуганное выражение моего лица и качает головой, чтобы я молчала.

— Это не проблема. Что еще ты помнишь о том дне, независимо от порядка? — Колтон странно на него смотрит, и доктор продолжает: — Иногда, когда мозг травмирован, как твой, воспоминания могут меняться местами. У одних последовательность событий может быть отключена, но они все равно будут их помнить. У других есть совершенно четкие воспоминания, а у третьих — они утеряны. У меня есть пациенты, которые прекрасно помнят день, когда они получили травму, но не помнят события, произошедшие до этого, полная пустота во времени. Каждый пациент уникален.

— Как долго обычно длятся эти провалы в памяти? — спрашивает Энди, стоя с боку кровати.

— Ну, иногда недолго, а иногда всю жизнь… но хорошо, что у Колтона остались воспоминания о дне катастрофы. Так что, кажется, для него потерян небольшой кусок времени. По прошествии времени, он может понять, что не помнит других вещей… потому что на самом деле, пока ему о чем-то не напомнят, он даже не будет знать, что упускает это. — Доктор Айронс оглядывает комнату и пожимает плечами. — В данный момент, Колтон, не далеко от правды то, что все твои воспоминания вернуться, но я советую быть осторожным, потому что порой мозг — сложная штука. Фактически…

— Национальный гимн, — говорит Колтон, облегчение наполняет его голос, возвращая еще одно воспоминание из темноты. Ободряюще ему улыбаюсь, когда он прочищает горло. — Я… я не могу… — разочарование исходит от него волнами, когда он пытается вспомнить. — Что случилось? — он выдыхает и оглядывает всех в палате, прежде чем провести левой рукой по лицу. — Вы все были там. Что еще происходило?

— Не спеши, милый. — Говорит Доротея. — Ведь так, доктор Айронс?

Мы все смотрим на доктора Айронса, который кивает головой в знак согласия, но когда оглядываемся на Колтона, тот спит.