— Нет, меня должны ждать. — Я снял куртку. — И, полагаю, уже довольно давно.

— Вас проводить?

Обслуживание здесь неплохое, не отнять. Но показывать девушке, к кому именно я пришел, желания не было. Да и она вряд ли могла знать, где именно уже три с лишним часа скучает несчастный Соболев.

— Нет, спасибо, я найду сам, — мягким, но не предполагающим возражений тоном, ответил я.

— Хорошо, приятного вечера, сударь.

— Благодарю.

Соболев нашелся во втором, дальнем зале, который не просматривался с улицы. Конечно же, одетый «по гражданке». Нет, он не ходил в форме даже в собственный кабинет на Гороховой, но костюмы, в которых я его видел до этого, так и кричали о месте службы владельца.

А сейчас на нем был толстый черный свитер с высоким воротом и синие джинсы. Кожаная куртка, подбитая мехом, лежала рядом, просто брошенная на кресло — сдать ее в гардероб или хотя бы самолично пристроить на вешалку Соболев так и не удосужился.

Лишь взглянув на него, я понял, что дело пахнет серьезными неприятностями. Как минимум, для господина статского советника. Лицо бледное, осунувшееся, обычно аккуратно расчесанные волосы растрепались. На столе — кружка с давно остывшим кофе, к которому Соболев явно даже не прикоснулся, взгляд какой-то блуждающий… Однако, стоило ему увидеть меня, как особист едва не вскочил.

— Доброго вечера, ваше высокородие, — проговорил я, присаживаясь напротив. — Сгораю от любопытства узнать причину столь поздней и срочной встречи, да еще и в столь необычном месте. Не соблаговолите ли объясниться? У вас что-то случилось?

Я говорил подчеркнуто вежливо — так, чтобы сразу было понятно, что я думаю и о времени, и о месте… Да и, пожалуй, о самом Соболеве.

— Случилось. Дело срочное, — даже не поздоровавшись, заговорил он.

Пальцы рук, сжатых на столе в замок, при этом заметно побледнели. Да, нервничает его высокородие… Еще как нервничает.

— Какое именно дело и какое я имею к нему отношение? — я вскинул бровь, скептически глядя на статского советника.

— На меня вышли… Люди, которые, насколько я понимаю, стояли за Резниковым, — голос Соболева при этом ощутимо дрогнул.

Я натурально сделал стойку, чувствуя азарт императорской борзой, взявшей след раненой дичи.

— С чего вы сделали такой вывод?

— С того, что они требуют от меня нечто, что принадлежит… Принадлежало Резникову, — поправился Соболев.

— Как они на вас вышли?

— Да какая разница как? — потеряв самообладание, почти выкрикнул Соболев, напугав спешащего к нам официанта.

Верно оценив обстановку, официант решил, что сейчас мы вряд ли будем делать заказ, и удалился.

— Тихо, ваше высокопревосходительство. Держите себя в руках, — спокойным голосом проговорил я. — Давайте по порядку.

Соболев немного успокоился и заговорил. По его словам, ему в личный мессенджер написал неизвестный с явно одноразового аккаунта. Прислал ему несколько милых фотографий с его женой и детьми, сделанных из припаркованного неподалеку автомобиля, и в красках рассказал, что может случиться с близкими его высокородия, если он не передаст в назначенное время то, что передал ему на хранение Резников.

— Так, — я кивнул. — Допустим. И что же вам передал покойный Резников?

— Да ничего он мне не передавал! — зашипел Соболев. — Я понятия не имею, о чем речь! Они говорят, что это какой-то носитель данных. Диск, флешка, не знаю. А еще говорят, что времени у меня — до завтрашнего вечера!

М-да. Интересное кино получается.

— А чего же вы от меня хотите?

— Я хочу, чтоб вы нашли носитель, — сцепив зубы, проговорил Соболев.

Вот это поворот…

— Вы, простите, хотите — что? — вскинув брови, поинтересовался я.

— Я хочу, чтобы вы нашли носитель. Он должен быть в офисе или на складе у Резникова. Нашли и отдали мне.

Нет, ну вот же наглость какая, а? Я в шоке, если честно. Он мне тут что, чуть ли не приказывает?

Видимо, Соболев правильно понял выражение моего лица.

— Пожалуйста. Я прошу вас, — слова давались ему с трудом, но говорил он вполне искренне. — Вы же порядочный человек. Они убьют мою семью! Помогите мне — и я в долгу не останусь!

Во, ты гляди-ка, умеет же как человек общаться!

В принципе, я понимал, почему он обращается ко мне с такой просьбой. И на склад, и в офис ему дорога заказана. Даже если Соболев заявится как официальное лицо, с группой поддержки, один звонок Морозову — и его карьера окончена. Не говоря уже о том, что теперь Третье отделение туда наверняка не пустят даже с ордером, да и получать таковой — значит, потерять целую кучу времени.

И не успеть спасти родных. В серьезности намерений Распутина я не сомневался, как и в том, кто стоит за всем этим. После всего, что они наворотили, грохнуть семью какого-то там статского советника им раз плюнуть. Похоже, у бедняги действительно оставался только один вариант — уговорить меня помочь.