— Праильно! — на кураже поддержал я. — Что за свадьба без драки?!

Тут уж вовсе раздались аплодисменты. С другой стороны, звучали и тревожные, и недовольные голоса. Тут плотная толпа расступилась, и к балкону прошёл сам Кирилл Фёдорович, оглядел мизансцену, слегка дёрнул бровью на индуса, пробормотал себе под нос:

— Надо же, какие совпадения… — и потребовал объяснений.

Как и полагается в среде выпивших и возбуждённых людей, всё звучало несколько путанно, но в конце концов он составил себе картину и спросил индуса:

— Господин Амит Кубт Шах, изволите ли вы принять вызовы?

— То есть вы не собираетесь их наказать? — вспыхнул индус, поочерёдно тыкая в меня и Софью пальцем?

Великий князь продолжал стоять совершенно спокойно, но вся собравшаяся публика как-то непроизвольно сделала шаг назад, из чего я заключил, что так разговаривать с Кириллом Фёдоровичем было чревато. Даже, как говорили у нас в азиатском эскадроне, «череповато». Особенно на публике.

— Уже одного того, сударь, что вы тычете в лицо дворянского сословия пальцем, достаточно, чтобы отправить вам вызов. Не говоря о прочих… обстоятельствах. Впрочем, вы вольны признать себя быдлом и невоспитанной обезьяной, дело ваше.

Индус так исказился в лице — я думал, его прямо там удар хватит.

— Вы ответите за это оскорбление!

— Я с удовольствием приму ваш вызов, — холодно улыбнулся Кирилл Фёдорович, — но прежде вы должны…

— Я принимаю! — истерически закричал индус. — Принимаю оба вызова! И в качестве оружия я выбираю шагоход среднего класса! — он торжествующе посмотрел на меня.

— Будет шагоход, — сразу сказал Витгенштейн, и Великий князь малозаметно, но многозначительно кивнул мне, мол — давай.

— Принято!

И Софья эхом за мной:

— Принято!

— Когда ваше оружие будет доставлено, чтобы мы могли назначить дату поединка? — чопорно спросил Кирилл Фёдорович, глядя сквозь индуса.

— Через неделю! — зло бросил тот и удалился, чернее тучи.

Великий князь обратился к нашей группе:

— Господа, я прошу всех вас проследовать за мной.

Мы прошли цепочкой вдоль танцующего круга и сразу свернули в довольно тихий коридор. Великий князь толкнул вторую справа дверь и велел:

— Обождите пару минут.

Мы разместились на диванах в кабинете. Сима готова была запаниковать и прижимала ладони к щекам:

— Господи Боже, страсти какие! И откуда он только на наши головы свалился, тюрбан этот?!

— Да не волнуйтесь так, Серафима! — успокаивающе улыбнулся ей Витгенштейн. — После инкских вампиров этот надутый индюк — тьфу, ноль без палочки!

— Вы что, так и не поняли, кто это? — смурно спросила Дашка. — Отец мне, конечно, по шее надаёт.

— Даша, лучше уж не пугай нас, — Соня откинулась на спинку дивана и слегка притопнула ножкой: — Или не томи! Кто? Я лично знать такого не знаю, и мне его имя ничего совершенно не говорит.

— Сынок правителя Голконды.

— Это мы слышали, — примирительно сказал Витгенштейн.

— А то, что Голконда поставляет более половины бриллиантов на мировой рынок — слышали? — так же хмуро спросила Даша. — Читай: более половины накопителей. Поэтому далеко не все были довольны тем, что мы зацепили этого

Амита Кубта. Как взвинтит его папаня цены для русских — вот и сядем в лужу.

— Да будь он хоть царь Соломон! — горячо воскликнул Серго.

— Погоди! В таком случае, поразительно другое, — Петя потёр подбородок. — У Великого князя Кирилла были все шансы замять конфликт. Но он, наоборот, пошёл на обострение. Почему?

Двери распахнулись, и появился и Кирилл Фёдорович, и сам император, и жених с невестой. Довольные почему-то до посинения.

Ну, что ж, сейчас узнаем, в чём тут фокус.

ТАЙНЫЙ РАЗГОВОР

При виде императора все, понятное дело, вскочили, но Андрей Фёдорович властно повёл рукой:

— Всем сидеть. Поговорим приватно.

Это могло бы и насторожить, если бы вслед за представителями царственного дома не вошёл официант и не поставил на стол поднос с бокалами и бутылкой шампанского.

— Иди, голубчик, дальше мы сами, — отослал официанта Кирилл Фёдорович и обвёл всех присутствующих многозначительным взглядом: — Итак, господа и дамы, всем вам выпала честь присутствовать при событии, знаменательнейшем не только для моего младшего охламона…

— Ну папа! — укоризненно прогудел Иван.

— Да-да! Не от твоих друзей скрывать твой истинный характер и умение встревать в приключения! Так вот! Событие, повторяю, важнейшее не только для Ивана и его прелестной молодой супруги — поскольку в сем предприятии будет и их доля — но первейшим образом для всего государства Российского!