Пока же он сюда пришивался с одной стороны волеизъявлением (читай: придурью) Великого князя. А с другой… Учёбу ему, если я верно помню Уральская промышленная компания оплачивает? Это та самая, в которой больше трёх четвертей как раз Морозовы держат. Морозовы — Уральская Промышленная — Панкратов…

С этим я и уснул.

Утром вышел в обеденную залу — а там Денис прогуливается. Руки этак за спину, словно боится чего лишний раз потрогать, а сам картины на стенах рассматривает. Картины, надо сказать, соответствовали домику — всё здоровенные, метров по четыре на восемь. И всяческие батальные да охотничьи сцены. Тут тоже всего было в избытке. Если война — так армия на армию или, в крайнем случае, богатырь на богатыря. Если охота — так непременно на зверюг настолько матёрых, что я даже, скажем, и не знаю, бывают ли в жизни кабаны с такими клыками или это всё неуёмная фантазия художника.

— Доброе утро! — тут же кивнул Денис.

— И тебе того же. Ну что, как спалось?

Он помолчал, подбирая слово, и в конце концов выдал:

— Знаешь ли, странно.

— Отчего же?

— В первый раз довелось спать на кровати с половину нашей прежней хаты размером. А нас там, не соврать, восемь человек обреталось.

— Да уж, ощущения контрастные, — согласился я.

Раздались быстрые шаги и в дверях появился Багратион, с порога впился в меня горящими глазами:

— Ну?! Генацвале, не томи! Есть мысли?!

— Есть, как не быть, — я положил руку Панкратову на плечо и кивнул: — Князь Багратион, перед вами ключ к вашему будущему счастию.

Господа-товарищи читатели, ставим лайки, не жмёмся!

ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ПЯТЬ — ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ…

— А ну-ка?! — из-за спины Багратиона появился слегка взъерошенный Иван. — Что тут про счастье? Глядишь, и папенькин вопрос, занозой у всех сидящий, внезапно решится?

— В Уральских концессиях, Ванечка, я разбираюсь примерно как свинья в ананасах. Однако то, что мне видно снизу, со своего невысокого места — это яростную грызню всяких сильных и сильненьких за лучший кусок. Мало они о пользе государства думают. Больше о том, как пожирнее отхватить. А отдать надо тем, кто предан и верен, но — прости уж меня, Серго, за правду — не настолько богат, чтобы в одну каску такой пласт поднять. А вот если Серго женится на Дарье Морозовой…

— Для Морозова лишняя гирька на весы, — у Ивана загорелись глаза. — Таким образом влияние клана Морозовых в этом секторе максимально укрепится! И, вроде как, не впрямую!

— А чтоб старшие не слишком уж лезли покомандовать, — подал голос неслышно подошедший Витгенштейн, — Серго неплохо бы в качестве особого государева благоволения выделить из рода Багратионов в отдельную семью.

— За причинение особого урона в части снабжения вражеской армии? — усмехнулся Иван. — Не знаю, прокатит ли. Но было бы неплохо.

— А чтобы дело не загнулось от недостатка умения, — продолжил свою линию я, — Дарья должна с собой привести нескольких прям мощных спецов-управляющих. Если её папаня за неё радеет, то это дело обеспечит. А поскольку места новые, то и специалиста по недрам лучше бы взять незашоренного, — я хлопнул по плечу Дениса. — Ежли Морозовы хотят породниться с Багратионами, то отпустят Панкратова к Дарье в новую семью, в качестве… как это?.. Ну, как люди называются, которые вроде как костяк нового дела?

Иван затряс рукой, подбирая слова:

— Типа ударный отряд?

— Да хоть горшком назови! Главное, чтоб теперь Морозовы не забуксовали. И вторая проблема: Денису год ещё учиться. У тебя ж четвёртый курс, верно?

Денис встрепенулся:

— Четвёртый! Только с лекциями у нас всё. Пятый курс — весь в полях, практика.

— Ну вот! Можно сразу его на новое место и определить, да куратора особого назначить, под важный государев заказ.

— Ха! — Иван довольно хлопнул в ладоши. — Завтра же отцу отзвонюсь! Скажу этак: «Ваше императорское высочество, вопрос с Уральскими концессиями, которые являются камнем преткновения, по совету известного вам лица, может быть решён следующим образом…» Папаша удивится до изумления! — он довольно хохотнул. — А нынче, господа, давайте-ка как следует перекусим, — Иван покосился на картины — с богатырями, потом с кабанами… — Да потешим удаль молодецкую!

Никаких приготовлений для охоты сделано не было, зато имелся целый оружейно-охотничий арсенал и машинка для стендовой стрельбы, выбрасывающая в воздух тарелочки. Ох и настрелялись мы — до обалдения. С перерывами на вкусный стол.

За ужином меня окончательно отпустила нервотрёпка последних дней, и я задал Ивану не отпускающий меня вопрос:

— Сокол, а что там про «Красную Аиду»-то? Раскопали что-нибудь?

— Да?! — живо вскинулся Багратион. — А то инки-инки — и всё. С чего бы они вдруг в Сибирь припёрли?

— М-м! — Иван отодвинул от себя тарелки с видом совершенно сытого кота. — Следствие, вообще-то, не закончено, но из того, что уже нарыли, занятная картина вырисовывается.

— Ну-ну? — мы все с любопытством подались вперёд.

— Да не томи, генацвале!

— Если с самого начала, — с видом заправского рассказчика начал Иван, — то заварилось всё в Сирии. Довелось мне участвовать в операции по зачистке особо оборзевшей инкской базы.

— Это прошлым летом-то? — вспомнил я.

— Именно. И поскольку я своего участия не скрывал…