При этом след упорно выводили на немцев и Надежду Петровну. Одна комбинация с «ТроЛос» чего стоит?! И ведь даже не побоялись жестоко уработать капитана СБ Горшавину, которая преждевременно на них вышла! Правда, зная со слов Жоппера образ жизни Галины-Алины, предполагаю, что она к ним не с разоблачениями, а за мздой сунулась.

И все равно пролетели: курировали «ТроЛос», а надо было еще за «Курьерскими перевозками» присматривать. Оторвались от земли и забыли, что в России живут? Сэкономленная на перевозке драгоценного материала копеечка вылилась боком: сбившая Володьку машина наехала на чемодан, фралиум рассыпался и — привет окну, нарушившему все планы заговорщикам. А ведь дурак Васильев и паникер Игла к тому времени только начали свою подрывную деятельность, просиди они в Муромцево дольше и дел могли бы наворотить больше.

Но даже в этих условиях игру с «немецким следом» не оставили, вот только череда нелепых случайностей, в итоге которых мы с Максом грузим в мусор обломки Володькиного чемодана, «Курьерские перевозки» сворачивают всю «мимокассовую» деятельность, а Жоппер утаивает от следствия рабочие записи капитана, без которых выйти на «ТроЛос» нереально. А до кучи все улики оказываются на руках у меня — наименее заинтересованного в огласке лица!

Что самое смешное — я ведь всем этим доказательствам поверил! И батю записал в предатели! Только у второй великой княгини кишка тонка потянуть заговор. Дойчи, конечно, не без греха, про фралиум тоже знали — иным серию в Сахаре не объяснить. И на «наш рынок» со своим «товаром» попытались сунуться, укрепляя возникшие у некоего индивидуума подозрения, и про крестную мать — жену канцлера их посол мне уже устал намекать. С последним приходится изворачиваться и полагаться на слова невесты Димки: сказала — «после меня никто и ничего не найдет!», — значит, так и есть. Я не Сомов, в талантах женщин не сомневаюсь!

А на деле постарались свои. Лосяцкий-старший может был и не такого уж великого ума человек, но художественная чуйка у него лучше, чем доставшаяся мне в наследство от его пасынка — те, кто на него выходили, имели черты Мехтель, наиболее ярко проявленные в лице Кары-Малики.

«Веру — убить или в монастырь!»

Итицкая сила, не дай бог мне так же относиться к собственным детям!!!

Союз с Мехтель на фоне кризиса мог стать для младшей великой княгини шикарным стартом, но в итоге империю он бы утопил. Сомов это понимал и никогда не рассматривал Наткину мать как наследницу. Если уж он умницу старшую не хотел принимать за равную, то Вере-то точно вообще ничего не светило! Тот самый случай, когда не «муж — пьянчужка и идиот» (причем старшим же поколением и навязанный!), а «жена — стерва, не может мужчину заинтересовать!» Меряя собственной меркой, Сомов забыл, что люди разные. И если ему в кайф было разменять первую супругу на власть, то другие могут иметь собственное мнение.

Но мне-то указание выслано без объяснений! Повторюсь, это я знаю, что Вера Петровна по уши в заговоре, что именно к ней летела непризнанная дочь князя — Маздеева, перед которой он возможно чувствовал свою вину! А уж то, что стараниями тещеньки назначили криворукого от рождения Ивана Тимофеевича на руководство нашим проектом?!

А теперь представим, что я этого всего не знаю! И уж точно Сомов не считал меня умнее, чем я есть. А теперь получаю эту указявку с того света: «удали или убей маму свей жены!» Хуяссе, поворот?!! Вывод: он считал меня просто беспринципной мразью. Не самое лестное открытие. Постараюсь оправдать.

«Ивана Васильева — убить или обезвредить!»

Уже! Я же та самая беспринципная мразь! Причем оба пожелания: и насчет тещи-2, и насчет ее мужа. Я знал, что, располагая архивом Андрея Валентиновича, Дарья Кудымова могла поставить его на ноги. И знал, что она этого не сделала. Знала она. Должность главной целительницы консорта и его семьи перевесила. «Дарья Александровна!» — раскланивались с ней лизоблюды в коридорах Кремля, где она временно поселилась, контролируя состояние моих жен и сестры. Беременность не ее профиль, но что стоит для дипломированного врача немного переквалифицироваться и набрать знающих помощников?

Кривожопый Иван Тимофеевич, и раньше не котирующийся на политической арене, через месяц бесполезного лечения был отправлен тихо доживать в свое оренбургское имение. Спустя сонм криков и проклятий туда же, как верная жена, покатилась Вера Петровна. Люди Арнольда и Евстигнея проследят, чтобы навсегда.

«Скоблев — отдать должность министра обороны, но с хорошим заместителем!»

Астория Турбина поторговалась, но приняла пост зама. Нормальная тетка, и главное — понимала меня с полуслова. И еще главнее — питала иррациональную нелюбовь к Забелиной и ее потомку. «Разделяй и властвуй!» Руслана пошипела, но согласилась с моим решением — ее креатуры сильно уступали в популярности бывшей командующей пограничными войсками. Глава имперской безопасности, пожалуй, дала мне самую сильную фору, но смирилась с некоторыми моими назначениями, небезосновательно продолжая думать, что ее мнение остается значимым для меня. Да, небезосновательно — глупо было опускать опыт манипуляторши, с головой погрязшей в интригах двора. Но против ее опыта у меня был неубиваемый козырь — мой «друг» Младший, которого она стремилась продвинуть. Пока мы в связке, оснований вредить мне у Забелиной нет. Должность командующего тревожных войск ожидаемо осталась за Бодровой, теперь уже тоже генералом.

«Приподнять Шоревых, Акимовых и Бурциных».

Промышленники, которым с падением кланов достались исключительно плюшки, меня боготворили. На этой волне выделить наиболее успешных не составляло проблем. Разве что пугала проницательность Сомова, угадавшего основные фамилии. И я не буду сейчас акцентировать внимание, что он опять поставил на мужчин.

«Угадавшего ли?..»

Меня просчитали. Просчитали и их.

«Мужское братство?..»

А хер его знает!

Но стоило мне решиться на действия, как сотни, если ни тысячи «спящих» агентов Сомова, поддержали мои начинания.

«Обидно, досадно?..»

Не обидно! Некомфортно, но не обидно. Мы, лоси, — звери не гордые, чужой помощи не чураемся. А раз за эту помощь и платить ничем не надо?..

Собрал с пола листки, аккуратно водрузил обратно в конверт и отправил в сейф. Это завещание — оно только для меня!

Беренгольц, как он думал, перехватил все нити управления после почившего вслед за императором Евстигнея. Не все.

Меня контролируют.

Неожиданно этот вывод привел к веселью: они думают, что контролируют меня?!! Меня — чужака из совсем другого мира?!!