— Поначалу — да, — Лосяцкий успокоился и сел напротив, прекратив нервно переминаться с ноги на ногу, — Вез ее домой, а руки тряслись: такая женщина, и моя жена! Моя! МОЯ!!! Да только не моя!!! Всё к ее ногам бросил: семью, жизнь, деньги… Через тебя пытался подход найти, смог же полюбить как родного! А как был не нужен, так и остался. Опомнился, когда тебе уже лет пять было: никакого просвета, долгов выше крыши, того и гляди, при успешном деле по миру пойду…

— И тогда ты продал долю в «ТроЛос»?

— Не продал, технически — скорее сдал в арену. И в следующем году срок договора истекает. Хотя уже нет — за этот месяц деньги не поступили, так что уже сейчас договор можно считать расторгнутым.

— С чем тебя и поздравляю!

— Что-то не так?

— После того, как твою контору «Рога и копыта» больше пятнадцати лет использовали для создания «германского следа» в противоимперском заговоре?! Всё так!!! Всё просто идеально «так»!

— Как же так?.. — сдулся он обратно

— Есть две проблемы: первая — всех, кто был на второй стороне твоего договора, я убил.

— Миша?..

— Да. Не пугайся, не своими руками, но приказ шел от меня. Вот такое я кровожадное чудовище. В «Новостях» этого не скажут и не покажут, но я тут малость разошелся. В общем, живых свидетелей теперь не осталось.

— Так это же хорошо?.. Для тебя, я имею в виду?! — перевел на меня стрелки отчим.

— Забелина продолжает копать и когда-нибудь до этого докопается. Или докопается Младший — это ее сынок, тоже хваткий малый. Ты понимаешь, что мне этого не нужно?

— И ты?..

— Ты не дослушал — есть еще одна проблема. Украшения, что так неосмотрительно отдала мне мама Яна стоят сотни тысяч. А это гораздо больше, чем заплатили тебе за аренду, как ты выразился, «ТроЛос»-я. Я долго думал, откуда «дровишки»? Пока не понял — ты же, черт возьми, гений в подземных ходах! Ты их «видишь», «слышишь». «чуешь жопой», в конце концов!!! И почти уверен, что сначала к тебе подошли с предложением продать карты каким-либо конкурентам. Подошел кто-то, очень сильно похожий на Малику с «А-9», недаром ты на нее все время косился, не так ли? И недаром ты остался жив там, где полегло почти тридцать человек.

— Смею заметить, ты тоже остался там жив. И спасаться начал даже раньше меня.

— Потому что тоже насторожился при виде Малики. Можешь собой гордиться — что-то привить ты мне успел, вряд ли это умения мамы Вари.

— И какие тогда претензии лично ко мне?

— Ты не понимаешь, или нарочно «не понимаешь». В отсутствие Марии Четвертой по техническим причинам я сейчас полноправный правитель всей этой империи. Не мои жены — я! И, если учесть искусство придворной целительницы, эта песня может продолжаться годами, если ни десятилетиями. Как ты думаешь — нужно ли мне такое пятно на биографии? До которого докопаются, а до него обязательно докопаются!

— Ты хочешь?..

— Уверен, многие меня не поймут… очень многие. Но на тебя у меня рука не поднимается. Валите к херам в свою Дойчляндию. Завтра же. А лучше — сегодня. Насовсем. Навсегда. Забудьте, что у вас когда-то был пасынок по имени Михаил и живите тихой безмятежной жизнью. С моих пяти лет у тебя была куча возможностей поправить свое состояние, и я уверен — ты его поправил.

— Was ist passiert? Anatoly, warum schlafst du nicht? (Что случилось? Анатолий, почему ты не спишь?) — раздался голос еще одной участницы наших ночных посиделок, и в проеме дверей возникла облаченная в чепец и строгую ночнушку в пол мама Яна.

— Gute Nacht. Wir haben ein Gesprach. (Доброй ночи. У нас тут разговор.) — недовольно отозвался батя, но впустил новое действующее лицо в кабинет, надежно запирая потом двери, — Миша приехал навестить.

— О! Я есть очень рада! — реверанс в ночной одежде смотрелся получше, чем даже у многих придворных дам.

— Советует уехать прямо с утра. Обратно в Германию, — спустил ее с небес на землю отчим.

— Неожиданно, но это есть жизнь!

— То есть ты готова все бросить?.. — удивился батя покорности мамы Яны.

В ответ Янина Августовна, не зная о моем восстановленном знании немецкого, застрекотала на чужом языке:

— Глупец, соглашайся! Думаешь, я не знаю о твоих делишках?! Если он нас отпускает — уже хорошо! Подумай о Жене! И Полине! Вику он не тронет, он ее любит, тем более что она в свите сестры его жены! Наша девочка нас не предаст! Отступив в малом, мы сохраним свое влияние на нее, а там — один бог знает, что будет твориться здесь через год!

— Невежливо в присутствии других общаться на другом языке! — оборвал ее страстную речь.