— И стоило оно того? — поинтересовалась родственница Кудымова, мстительно пройдясь твердыми острыми пальцами по позвоночнику.

— Даша! — впервые обратился я к ней по имени, отбросив официальное «вы», — Ты целитель, и способна понять — был у меня накануне секс или нет. Сама сказала, что врать тебе у меня не получится! Я — не он, кем бы ни был человек, который тебя обидел. Свою невесту я люблю. У меня действительно были дела. Просто так случилось, что охране о моих делах знать не обязательно.

Едва заметная волна просканировала мой организм. Я бы ее даже не заметил, если бы ни удивление, сменившее злорадное ожидание.

— Как там Максим поживает? — неловко сменила она тему после паузы.

— Не знаю, давно не виделись.

— Вы же лучшие друзья?

— Этот самый лучший друг переспал с моей сестрой, теперь она беременна.

— Хм… — новая тема тоже не задалась, — А что Максим? Мне понравилась та девочка. Вита, кажется?..

— Вика. Виктория. А Максим все еще страдает по Юльке. Не бери в голову, уж одного племянника я в состоянии обеспечить. К тому же Вику взяла под крыло великая княжна Валентина, они теперь чуть ли не лучшие подруги — не пропадет!

— Валентина?..

— Да…

Холодные пальцы то ли согрелись о моё тело, то ли потеплели сами по себе, но больше уже не впивались в спину, причиняя боль. Лечебный массаж расслабил и ввел в сон, тем более, что ночь я не доспал. Но на краю дремы отметил холодный счетчик, замелькавший в сознании докторицы: благодаря Ведьме ее заметили, благодаря мне — запомнили. Но я вылечусь и уйду, а иметь в родне кого-то, близкого к императорской семейке — приятный бонус. Кажется, Макс попал…

— Я к этой прошмандовке не поеду!!! — тихо, чтобы не услышала охрана, орала на меня в палате Натали.

— Ната! — одернул я разошедшуюся подругу, — Ната, остынь! — и, изловчившись, обнял и придавил к койке, — Абстрагируйся от Нины, от бабушки, от всего… Генерал Турбина — реальный генерал, знающий и умеющий. Бывшая командующая всеми погранвойсками, ныне — один из генералов Генштаба. Сейчас — незаслуженно обиженная. В грехах дочери она точно не замешана. И если ты сейчас протянешь ей руку — получишь противовес Скоблеву.

— Но Нина…

— Просто. Абстрагируйся. Твоей бабушке невозможно прекратить конфронтацию, не теряя лицо. Но и отмахнуться от Турбиной она не может, иначе ее давно бы отправили в отставку. Ты никакого отношения к их конфликту не имеешь. Ты идешь не к Нине! Ты идешь к генералу!

— Только ради тебя… — прошептала прижатая к простыням девушка, облизывая припухшие губы.

— Ради нас…

В стенах ПГУ Жоппер и Турбина наверняка сталкивались, не могли не сталкиваться. Но она, зацикленная на других кавалерах, вряд ли обращала на него внимание, а он, сосредоточившись на более реальной добыче, так высоко не замахивался. Но «Великий Случай» в моем лице столкнул их на роскошной лестнице особняка Турбинных. Пока великая княжна расточала приветствия Турбиной-старшей, я внимательно наблюдал за встречей своих будущих соратников. Два коротких импульса, путающих мысли, в обоих, и с невинным взглядом уставиться на заподозрившую что-то неладное невесту.

— Что?..

Вместо возмущения в эмоциях мелькнуло мимолетное уважение, причем от обеих собеседниц.

— Наша повариха сегодня расстаралась, — признательно кивнула мне Астория Алексеевна, — Она поклонница баварской кухни, поэтому сегодня у нас достаточно простые блюда. Прошу!

Женщина с то ли звездным, то ли цветочным именем плавно развернулась на парадной лестнице, приглашая великую княжну в дом, попутно кидая на меня еще один признательный взгляд, Смежил веки в ответ. С волками жить — по-волчьи выть. Генерал Турбина прекрасно поняла, кто стал инициатором визита в их дом. А погранвойска, где она до сих пор пользовалась непревзойденным авторитетом, спелым плодом упали мне в руки.

Один-один, Младший!

«Налетай, торопись, покупай живопись!» — невольно вспомнилось при созерцании жирных херувимчиков с луками, оккупировавший потолок теперь уже моей спальни. Есть искусство, а есть живопись — с ударением на последний слог. И эти жертвы переедания с крылышками, которые по своим аэродинамическим свойствам никак не могли держать в воздухе их тушки, к первому никакого отношения не имели. А если зажать стрелу с тетивой именно так, как делал это один из жиробасиков, то еще и покалечиться можно при выстреле — был у меня знакомый лучник, стреляли несколько раз из его игрушек на природе. Короче, масюниной тонкой душевной организации зрелище претило сомнительной художественной ценностью, а мне резали глаз технические детали.

— Мило! — коротко оценила обстановку Натали, мягко подпихивая к кровати. Что интересно, вслух она произнесла именно то, что думала. Как ей может нравиться вот это вот?!!

Дворец мне достался мелковатый и задрипанный — всего два этажа и с деревянными перекрытиями. Зато, — итицкая сила! — историческая ценность!!! Построенное для постоянной фаворитки любовное гнездышко одного из давних Рюриковичей, которое все последующие двести, а то и триста лет так и использовалось по назначению. И ничего менять нельзя! Слава богу, хоть канализация есть. По-моему, отжатый у Скоблева особняк — это мелкая месть, но не с моей, а с его стороны, потому как под пристальными взглядами десятка страдающих ожирением детей-мутантов начало у меня откровенно не задалось: все время казалось, что они не только смотрят, а еще хихикают и комментируют жестами. Вон тот, с хитрым взглядом справа, точно показывал пухлой ручкой что-то оскорбительное тому, кто задумчиво грыз кончик лука. «А потом его хлестнет либо перегрызенной тетивой, либо распрямленным «плечом», а скорее: и то, и другое!» Мстительно представил себе весь процесс в деталях, а потом выбросил мусор из головы: у меня имелись занятия поинтереснее, чем воображаемо издеваться над плохо нарисованными детьми.