— Лось! — вдруг тихо-тихо шепнул он, — Посмотри, я Оле нравлюсь?

В наступившей тишине даже сильно пониженный голос Панцырева разлетелся на все помещение. От девушек плеснула волна беззлобной иронии, но к ней еще примешивались нотки радости и оттенки зависти. Видать, Сашок, не только детальками занимался, а как обычно еще и постоянно молол языком, отвлекая девушек от безнадеги.

— Нравишься! — уверенно ободрил товарища, — Давай, где твоя канистра, и вперед! Что-то наши спасатели не спешат.

Дел оставалось — начать и кончить. Я занимался крепежом, а приятель вручную делал то, что мы в КБ уже давно приладились механизировать. Я не знаю, почему проф не передал правительству технологию полностью, оставив доводку за нашим бюро, но то, что в опытном цехе занимало полчаса-час у нас растянулось на четыре — и это я еще не учитываю, сколько он здесь до меня шарабошился! В процессе к нам присоединились бездельничающие девицы, но кроме роли подай-принеси ни на что большее они не годились, даже Света. По-настоящему, и я был не самым лучшим помощником, но я хотя бы за время работы нахватался по верхам плюс кое-что понимал благодаря постоянному общению с Ван-Димычем.

Первый запуск оказался неудачным — что-то мы нахимичили. К этому бесславному моменту один фонарь сел окончательно, остальные мы перевели в экономичный режим.

Неудачным оказался и второй запуск. Оставшиеся фонари светили еле-еле. Кончилась вода в канистре. От поганого ведра ощутимо пованивало. Есть хотелось до кружения головы.

Попытку третьего запуска отстояла у меня Света — у меня усталость уже накатывала не волнами, а цунами, поэтому я согласился.

Плохая идея.

Неправильно подобранное сопротивление привело к резкому рывку, в результате которого Светлана сломала руку — эти симптомы я хорошо запомнил по Квадрату. Склонившись над стонущей девушкой, охрана стала нехорошо поглядывать в нашу сторону.

Из просто плохой ситуация стала критической.

— Ебаные спасатели! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! — матерясь, я влез в неотрегулированный экз. Поникший Александр отскочил от стенающей троицы и подбежал ко мне.

— Лось! Сбоит блок б-восемь — любое усиление, считай, десятикратно. Батарей хватит на три минуты работы! — впервые пристально пригляделся к парню, которого привык считать самым слабым звеном в команде Воронина. Пора признать, что Ван-Димыч собрал вокруг себя гениев, это я привык одного лишь Макса выделять.

— Найдите укрытие, чтобы не зацепило!

— Сейчас! — откликнулся он, — Барышни! Быстренько-быстренько! Переходим в самый дальний угол!!! Княжну под верстак!!! Вот так! Баррикадируемся! — Панцырев развел свою обычную суету, на которую я смотрел уже другими глазами — при всем обилии слов движения его были скупыми и точными.

— Эх, дубинушка, ухнем! — спелось само собой, когда замахиваясь кувалдой, я не долетел до потолка.

То что, само собой воспроизвелось при приземлении, цитировать не буду. Если отбросить мат, то я в сущности ничего не сказал.

— Эх, дубинушка, … ебать-копать!!! — во второй раз мне не хватило сантиметров, но приземлялся я на остатках гордости: сила притяжения против моего уставшего организма чуть не выиграла с разгромным во всех отношениях счетом.

Остановился. Примерился. Вдохнул-выдохнул.

— Итицкая сила! — вознес мольбу непонятно кому, разгоняя по телу бодрячок.

«Четвертый» — меланхолично отметил внутренний голос.

Тор со своим молоточком — салага против меня! Повиснув одной рукой на стене, я вгрызался в потолок, уворачиваясь (а иногда и нет) от летящих в лицо осколков. Мелькнувший в глазах луч солнца на секунду ослепил, а после свода с грохотом обвалилась вниз, освобождая проход. Чьи-то руки подхватили меня и вытащили наверх:

— Внизу великая княжна Светлана и еще трое, — прохрипел я, — Вытащите их!

— Сейчас!

Процедура вывода из истощения уже знакома и — полное впечатление — с каждым разом дается все легче. Но, прямо скажем, в данном случае я еще до донышка не выложился: в резерве был пятый бодрячок — «последний шанс».

Лечили меня на месте — в Перми, которая ни единым видом не всколыхнула никаких воспоминаний. Просто индустриальный город, имеющий общее название с моим родным — сознание на сей раз я не терял и вдосталь налюбовался видами из окон автомобиля, пока ехали до местного госпиталя.

Разве что персонал оказался более душевным по сравнению с обеими столицами. Но больничка — она и есть больничка — ничего нового. Удивительным, пожалуй, оказался визит Валентины в сопровождении Вики.

— Масик!

«Бумс» — ложку на четвертый день я держал уверенно, поэтому мимо Викиного лба не промахнулся.

Княжна, наблюдающая за нашим общением, деликатно хихикнула в ладонь.

— Миша, вот зачем? А я тебе, между прочим, котлетки принесла…

— Котлетки, это хорошо…

Минут пять прошло под мое чавканье. И как Викусе в чужом городе удалось сотворить обычный шедевр?