«Ага, Гая, значит, мне тоже не почудилась! А гарем я тебе еще припомню!»

— Я, как меня допросили, взял отпуск, — продолжил свой рассказ Макс, — Сначала отпускать не хотели, пытались палки в колеса ставить, но, как ни странно, щегол этот помог, — Макс Сергея недолюбливал, перенося на него давнюю неприязнь к СБ, и всегда в разговорах, где всплывало его имя, давал ему уничижительные клички. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал о нашем с Забелиной негласном соглашении, сделавшим его вдовцом? Впрочем, нет, неинтересно. Надеюсь, эта тайна так и останется похороненной вместе с Юлей, — Мама с сестрой по Москве гуляют, тетя Ирина с Дарьей сюда года два как перебрались. Как раз — помнишь? — к Ведьме ее тогда пригласили, вот они сюда и переехали. Я то у тебя, то у родственниц. Заодно кое-какие наши с Ван-Димычем вопросы здесь напрямую продавил. Ко мне охрану тоже приставили, но пожиже, чем к тебе.

Вопросительно приподнял бровь.

— Там чуть ли не полк разместили! — кивнул он на выход, — А что ты хочешь?! Герой, будущий родственник императорской семьи! Отбить, что ли у тебя твой высокий гарем? — пошутил Макс, — И Тушка за соседней дверью! Я сюда прихожу исключительно по блату. Господи! — вдруг сгорбился он, потирая лицо, — Как же вы так умудрились, а? Чего вас всех на одно окно понесло?..

«Как-как?! Расслабились… Меня Вика хотела с днем рождения лично поздравить, поэтому как услышал про окно в Подмосковье, так и выставился. Тушка хотела с Серегой повидаться, а то он, по слухам, с кем-то другим под ручку на общественном мероприятии объявился. Я не возражал. Квадрат тоже сам попросился — у него с его подругой все серьезно, дело к свадьбе идет. Уж больно Юрку зацепило, когда только Иглу и Тушку в прошлом году до капитанов повысили, и то Зайку не хотели, это уже мы с Младшим ее новое звание отстояли, А Квадрата и Гаю с новыми орликами прокатили. Причем Юрьеву намекнули, что будь он женатым — погоны бы поменял, а так — извини! Лейтенант за полгода всех девиц у нас перебрал, подыскивая себе спутницу жизни и заработав заодно себе репутацию похлеще Жоппера, а нашел в итоге какую-то графиньку на одном из торжеств, с ней замутил, а из-за моих фанаберий в Москве мы стали нечастыми гостями, вот и ухватился за возможность повидаться. А у Кота просто дежурство было — его мы менять не стали. Куда Маздеева намылилась — вот конечно вопрос вопросов, я думал — по служебным делам… А всадников мы таким составом не боялись. Мой косяк, стечение обстоятельств и никакого злого умысла. И за разпиздяйство мне еще прилетит».

Все это, понятно, просипеть я Максу своим горлом не мог.

— Эх-х! — вздохнул Кудымов, — Выздоравливай, Лось! Твои пилоты все тебе приветы с Гаей передают, ждут — не дождутся, когда ты вернешься. Ван-Димыч, Катерина, Сашок, Береза, остальные… От… — он воровато оглянулся на вход, — От Ведьмы персональный поцелуй, но его, уж извини, передавать не буду! Выздоравливай!

Оглядывался на двери он не зря: стоило ему замолкнуть, как в них появилась Натка.

— Как он? — тихо и тревожно спросила княжна у вставшего с ее приходом Кудымова. Друга до сих потряхивало от знания, кому он в нашу бытность парой несколько раз небрежно нахамил, поэтому сейчас держал себя с ней исключительно учтиво.

— Нормально, ваше высочество.

От Натки, заслоненной мне жопой Макса, донеслась вопросительная волна.

— Прогнозы хорошие. Он встанет, ваше высочество. Не сразу, постепенно, но встанет, — уверенно заявил Макс, еще и ощущая эту уверенность, — Дарья Александровна уже его осмотрела и ушла составлять план лечения.

— Спасибо, Максим, — чужое море нежности и облегчения почти затопило меня, — И называйте меня Натали. Вам можно.

— Прошу, — предложил Макс стул девушке, — Подозреваю, вашему присутствию он будет рад больше, чем моему. Пока! — обратился он ко мне, сжимая лежащую руку, — Жди завтра!

Он ушел, а я остался наедине с любящим омутом серых глаз.

Дарья Александровна — а высокую строгую целительницу звать Кузькой (от слова кузина) или Дашкой мог позволить себе только Макс, — не подвела. Покрасневшие на следующий день глаза выдавали бессонную ночь, потраченную на знакомство с архивом ее заочного кумира, но действовала она теперь уверенно и жалости по отношению ко мне больше не испытывала. Только нетерпение и хорошую такую азартную злость.

— Мне не хватает искр! — как-то заявила мне она, — Скажите, Михаил, вы сможете?.. Впрочем, что это я… если у вас было такое сокровище, то вы не могли с ним не ознакомиться! — а это она зря — я очень долго не считал методичку сокровищем и владел очень малой частью описанных в ней приемов просто потому, что не имел ни образования, ни желания всесторонне изучать медицину, — Вот это вот упражнение! — ткнула она мне пальцем в свой комм, — Вы со своей стороны, я со своей!

Медленно, со скрипом, постепенно… но у нас получалось. Через неделю я уже внятно шевелил руками и ногами, натыкаясь разве что на сопротивление от зарастающих ран на груди и животе. Говорить пока получалось плохо — мои посетители обычно угадывали за меня невысказанные вопросы

Спал я все равно большую часть дня, иногда даже засыпая посреди разговора, отчего пропускал смену дежурных у койки. И однажды я проснулся от запаха котлет. Очень знакомого запаха. И еще от громкого спора, ведущегося практически над ухом:

— Ну куда ты со своими котлетами?!

— Миша их любит!

— У твоего Миши две пули из кишечника извлекли и одну из легкого! Ему максимум — перетертый супчик можно!

— А что мне теперь с ними делать?

— Дай мне! — и в палате раздалось чавканье.

Котлеты!!! Кто-то очень наглый, просто потерявший берега от наглости, да скажем прямо — охуевший!!! — ест мои котлеты!!! Дрянь, которую мне заливали в горло, уже несколько дней стояла поперек этого самого горла!

— Миша! — обрадовалась сестра открытию глаз, — А я тут к тебе…

— Вика! — почти уверенно поприветствовал сестренку.

Сколько мы с ней не виделись? Три месяца? Почти четыре? Ощутил, как соскучился.

Викуся затараторила, вываливая на меня свои новости:

— А я сменила работу. Марьиванна, а, ты ее не знаешь! — в общем, это моя нынешняя начальница предложила мне место в императорской канцелярии! Миша, я знаю, что это из-за тебя! Спасибо! — бросилась она мне на грудь, выбивая дух — больно было до ужаса.

— Да ты же убьешь его сейчас, дура! — заорал Макс, оттаскивая ее от меня, — Ять, знал бы, хрен бы ты меня уговорила провести!