– А потом?
– Не то, чтобы меня растрогала эта, по большому счёту, банальная душещипательная история. Но с каждым, через силу выдавленным из себя словом, Юмико становилась всё спокойнее и я не хотел мешать девушке облегчать душу. Видимо, за все восемь лет, я был единственный, кто не просто совал немытый хуй в её розовые губки. А заинтересовался судьбой девушки. Пусть даже, и введя в состояние транса.

– Магазинчик наш забрали тэкия. Брата сильно избили. Но калечить не стали. Когда поправился, он переселился в трущобы и теперь трудится на одном из автомобильных заводов, отрабатывая долг.
– Юмико опять скривилась и, по всей видимости, собралась заплакать.

Но я ласково погладил её по волосам и попросил.

– Говори. Я хочу знать всё.

– А меня, как вещь в бизнесе текия бесполезную, просто продали гурэнтай.
– Закончила она.
– И, вот уже восемь лет я работаю за постель и еду, отдуваясь за долг брата.

– И сколько ещё осталось?
– Не удержался от досужего любопытства я.

– До конца жизни.
– Печально выдавила из себя Юмико.
– А, если у меня родятся дети, то девочку пристроят в публичный дом, а мальчик станет рабом якудза.

"Нихуя с-сэ у них конвейер налажен"!
– Удивился я.
– "Из-за одного дебила фактически уничтожили целую семью. И ухитрились надеть ярмо на ещё не рождённое следующее поколение.

– А где твоя мама?
– Напоследок спросил я, перед тем, как начать задавать на самом деле интересующие меня вопросы.

– Мама работает уборщицей в одном из торговых центров, под покровительством тэкия. И все деньги отдаёт им. Оставляя себе на самую простую еду и оплаты койки в трущобной ночлежке.

Да уж! Нет повести печальнее на свете... Я почувствовал, что начинаю закипать. Ладно бы, если б жадность, согласно известной поговорке, сгубила самого фраера. Так этот ублюдок ухитрился потянуть за собой всех своих близких.

Милая девушка Юмико, вместо того, чтобы стать студенткой, вынуждена сосать потные члены. А пожилая женщина не наслаждается заслуженным покоем и нянчит внуков, а за еду корячится в в супермаркете, моя полы и вычищая унитазы.

Я снова погладил маленькую гейшу по голове и тихо приказал.

– Ты не боишься. Сейчас в безопасности. Теперь я позабочусь о тебе.
– Я произносил слова нараспев, с как можно более ласковой интонацией. Как говорят с животными и сумасшедшими.

Хотя, кем с точки зрения обывателя была несчастная Юмико? Хозяева относились к ней как собаке, а жизнь поистине была самым настоящим кошмаром. От которого немудрено было сойти с ума.

– Я не боюсь.
– Не стала упрямиться Юмико.
– Ты позаботишься обо мне.

"Вот и умница".
– Подумал я, вытирая со лба выступившие капли пота.

– Расскажи мне о своём боссе.
– Я чуть усилил нажим, но ровно настолько, чтобы опять не спугнуть молодую женщину.
– Кто он, сколько у него людей? Где живёт и есть ли у него запасные убежища.

– Кацу Кэтсэру.
– Ответила Юмико.
– Где живёт не знает никто, кроме самых близких подручных.
– Она на секунду замолкла, словно не решаясь продолжать. Но, видимо "мое кунфу" было сильнее её страхов. И девушка заговорила снова.
– У него есть яхта. Он почти всегда находится на ней. Охрана сопровождает на нескольких скоростных катерах, так что, когда он в море достать его можно только крупной артиллерией.
– И, словно сожалея, что у неё под рукой нет корабельного орудия, со вздохом добавила.
– Только стрелять в него никто и властей не будет. У господина Кэтсэру везьде связи. Он дружен с начальником полиции префектуры и даже бывает в гостях у губернатора.

Ну да, ну да... Кто ж в своём уме будет резать курочку, несущую золотые яйца. И регулярно приносящую в клювике то, без чего ни один чиновник не мыслит собственного благосостояния.

Мысль о том, что помимо денег Кацу Кэтсэру и государственных чиновников связывает общность интересов даже не пришла мне в голову. Не якшаются государственные мужи с бандитами просто так. Они берут дань и закрывают глаза на "мелкие шалости" ублюдков.

– Ты сейчас заснёшь, и будешь спать до утра.
– Поспешно приказал я, закрывая девушке глаза.

Юмико покорно смежила веки и умиротворённо засопела. А я, открыв окно, мягко слевитировал на тротуарную плитку, которой был выложен задний двор. Мысль, заставившая действовать меня столь поспешно, была пряма и незатейлива, как стальной лом. Раз, грозный босс сейчас здесь, то и яхта где-то неподалёку. А раз так, то нужно немного поторопиться.

Я обежал притон по широкой дуге и с облегчением увидел, что белая океанская красавица стоит на якоре в сотне метров от берега. Катера охраны покачивались у причала и несколько крепких мужчин, с суровыми лицами, прохаживались по мосткам.