Отвечать Икара не стала. Забрала свою руку от мужчины и неловко потерла ладони. Руки дрожат от напряжения уже некоторое время. Не удивительно, что Хайгон почувствовал.

Спорить Икара не нашлась. Уточнила только, не придут ли с долины монстры?

– До утра в безопасности, - пожал плечами бывалый следопыт, - Ветра нет, запах крови и тела расходится медленно. Монстрам нужно время, чтобы найти жертву.

– А те из ущелья?

– Забыла, кто я?
– поинтересовался Хайгон, направляясь в сторону скалы, - Не придут ни те, ни эти. Только если случайно забредет какой монстр.

– Случайно?
– сглотнула Икара горечь

– Лезь наверх, - кивнул Хайгон на скалу и небольшой уступ вверху, - Там будешь в большей безопасности.

– Сам лезь, - буркнула Икара.

– Икара...

– Что?

– Ты смешное чудовище.

Икара уже открыла рот для возражений по любому поводу, но последней фразы не ожидала. Удивленно посмотрела на мужчину. Подумала и молча кивнула. Пусть будет чудовищем. А на скалу полезет только в случае опасности. Жить хочется.

Спрятались в углу ущелья от случайных глаз. Здесь Икара символом разожгла огонь. У Хайгона оказались пропитанные чем-то ремешки для поддержания костра. Пламя светило тускло, но сильнее и не надо.

Повязки на ногах мужчины Икара меняла в сумерках, без сожаления разодрав собственный плащ. Плащ следопыта был частью камуфляжа, его рвать Хайгон не дал.

– Не спорь, - недовольно произнес Хайгон на очередное возражение девчонки, - Тебе целый день колдовать. Закрывай глаза и спи. Я покараулю.

Спорить с упрямым мужчиной Икаре надоело уже давно, но весомых аргументов в свою пользу найти не могла. Прав Хайгон, Икаре нужен отдых. Но и следопыту нужен! У того ноги сломаны, да и вместо тела синяк! Падал с моста под обвалом камней. Видела Икара последствия.

– Давай караулить по очереди, - сдался Хайгон, - Слышишь, чудовище?

По очереди? Идея не самая плохая. Своеобразный компромисс.

– Без символа ноги вернутся в исходное состояние, - пробормотала Икара, - Во сне применять их не смогу. Забыл? Раз в шесть минут.

– Ничего не случится ни со мной, ни с моими ногами за пару часов, - продолжил гнуть свое Хайгон, - Каждые два часа будем меняться. Два часа спишь, два колдуешь и сплю я. Идет?

Заманчиво. Тем более, что усталость давит на сознание. Такими темпами Икара имеет все шансы уснуть сидя.

– Без движения ноги почти не болят, - высказал последний аргумент Хайгон.

– Хорошо, - устало пробормотала Икара, встрепенулась, - Но если будет плохо - сразу буди.

– Договорились.

Первой спала Икара. Кажется, только уснула, как тут же разбудили. Хватило одного взгляда на бледного мужчину у костра, чтобы пальцы сами сложились в символ. Чуткий слух уловил, как Хайгон выдохнул и разжал крепко стиснутые зубы. Показавшаяся совесть твердила, что эти два часа для мужчины были пыткой. Видно по испарине на теле.

Дыхание выровнялось и стихло за считанные минуты, как с кончиков пальцев сорвался первый символ. Боль отступила и Хайгон уснул. Или потерял сознание? Икара упрямо гнала от себя плохие мысли.

Разбудить мужчину так и не смогла до утра. Хотела. Несколько раз открывала рот, чтобы позвать спящего. И каждый раз не могла закончить начатое. Без того вздрагивает от любого движения. По началу Икара боялась, что Хайгон проснется. Но шло время, мужчина успокаивался. И продолжал спать.

Спустя время все повторялось вновь. И вновь. Вплоть до самого утра.

Из полудремы вывел громкий стон. Икара разлепила сонные глаза, потерла те по инерции, и бегло осмотрела место ночлега. Взгляд коснулся небосклона: светлые серые облака говорят о раннем утре.

Все-таки задремала. Икара молча обругала себя всеми словами, какие знала.

Пальцы сложились в символ.

Чужое дыхание выровнялось, Хайгон вздохнул. И открыл глаза. Похоже, не спит какое-то время. Уже знает о том, что Икара пол ночи не сомкнула глаз. В нарушение их уговора нести караул и меняться каждые два часа.

– Чудовище, - тихо произнес Хайгон.

Сел и осмотрел ноги. Зрелище так себе. Да и что там может быть хорошего? Если не выйдут к наемникам, скоро лишится ног. Те уже серые, словно не имеют отношения к живому. Поэтому знобит и трясет, несмотря на отсутствие боли, как таковой. Икара могла дать собственную ногу на отсечение: Хайгон рад той боли, что преследует его. По крайней мере, это говорит ему о том, что он жив.

– Идем, - неуклюже поднялся на ноги мужчина, - Надо идти.

Икара молча поднялась на ноги следом. Достала из мешочка на поясе горсть сушеных ягод. Подошла к хромому следопыту и подняла ладошку наверх. Все-таки, мужчина намного выше.