В разгар битвы из леса появился зритель. Он был коротконог и коренаст и напоминал медвежонка; по хребту у него проходила белая полоска.

Каркаджу очутился на месте происшествия, потому что искал тайник с едой или хотя бы место, где недавно останавливались на привал. Он был голоден и свиреп. За последние сутки ему не удалось хотя бы зайца вспугнуть.

Миско и вожак не обратили внимания на пришельца, но стая заметила властелина и, заметив, поспешно ретировалась. Волки знали Каркаджу и не собирались оспаривать его право принять участие в драке.

Рыча и пофыркивая, Каркаджу шёл вперёд. В двух шагах от сцепившихся противников он взвизгнул и прыгнул. Матёрый волк уже ничего не соображал. Каркаджу угодил прямо на Миско и распорол ему спину. Взвыв от боли, пёс разжал зубы и стряхнул с себя нового врага. Однако, увидев, кто напал на него, он отпрыгнул назад.

Хищник вскочил на безжизненного волка и вызывающе посмотрел на Миско. Пёс свирепо зарычал, но не бросился. С минуту он постоял на месте, затем повернулся и побежал, исчезая в тёмных вихрях пурги. Стая помедлила, затем вся, как один, повернулась и последовала за новым вожаком. Миско порвал с людьми.

Каркаджу оторвал кусок от предплечья старого волка и попробовал мясо. Оно оказалось невкусным. Он осмотрелся по сторонам, увидел перевёрнутые нарты, слез с убитого волка и подошёл к ним. Но ещё не дойдя до нарт, он заметил тайник, болтающийся на ветке.

Вот это было ему больше по вкусу. Он обошёл вокруг дерева и поцарапал когтями ствол. Многие охотники считают, что росомаха не умеет или не хочет лазить по деревьям. Так считают охотники, которые, подобно Коби, не знают по-настоящему Каркаджу. Каркаджу стал, как медвежонок, карабкаться на дерево, добрался до ветки и пошёл по ней. Минут пять он сидел над тайником, покрытым брезентом, и размышлял. Потом сжался и прыгнул вниз на тюк с припасами. Острыми выгнутыми когтями он вцепился в него. Перервать ремешок, на котором висел тюк, было делом одной секунды. Перекувырнувшись в воздухе, он вместе со своей добычей рухнул на снег.

Каркаджу принялся неторопливо и с большой осторожностью исследовать тайник. Сперва он в двух местах перегрыз верёвку и стащил брезентовую покрышку. Затем проверил содержимое тюка. Спальный мешок Смельца он оттащил в сторону. Проглотил ломтик грудинки; прежде чем приняться за дальнейшие поиски, съел горсть чернослива, рассыпал чай, осмотрел и отшвырнул две жестянки с печеньем, открыл баночку с сахаром и полизал его.

В конце концов Каркаджу съел всё, что можно было съесть, и даже некоторые вещи, которые, казалось бы, были совсем несъедобны — как, например, плеть из сыромятной кожи, ремешок, промасленную бумагу и катушку липкого пластыря. Над оставшимися вещами нужно было подумать. Прежде всего он обратил внимание на спальный мешок. Он отнёс его вниз и закопал в сугроб. С величайшей осторожностью все предметы, находившиеся в тайнике, были один за другим унесены подальше и спрятаны. Тут уж он повиновался инстинкту. А инстинкт говорил ему, что добычу нужно прятать.

Не так-то просто было справиться с нартами, но в конце концов он разделался и с ними: перевернул и стащил вниз по склону. Для зверька, ворочавшего брёвна, которые с трудом поднимали двое дюжих мужиков, это не представляло никакой сложности.

Пурга всё ещё бушевала, и возбуждение не оставляло Каркаджу. Он был сыт, но спать ему не хотелось: он жаждал деятельности. Ему хотелось бегать и бороться с бурей, пока сон не спорит его. Он побежал вниз и скоро очутился в нижних уступах Ущелья Ада. Вдруг он услышал запах человека и свернул с тропинки, чтобы переждать.

В облаках снега показались двое людей, с трудом продвигавшихся вперёд. Тот, что повыше, шёл впереди, не глядя по сторонам, и нёс на спине небольшой мешок. Человеку поменьше, по-видимому, стоило больших усилий не отставать от товарища. Он брёл спотыкаясь и пошатываясь и выглядел очень утомлённым.

Каркаджу некоторое время наблюдал за ними и затем снова побежал вниз под гору. Звери из породы людей в данный момент не интересовали его. Он может вернуться и нагнать их позже, чтобы посмотреть, где они сделают привал. Теперь же он должен был найти себе хорошее местечко, потому что, пока он прятался в тени дерева и следил за путниками, ему захотелось спать.

Вернувшись в каньон Юнавип, он в конце концов выбрал себе место для отдыха. Это была ямка, скрытая перепутанными ветвями густых кустов, — кормушка большого зайца-беляка. Хозяин ямки ушёл в метель объедать ивовые веточки.

Каркаджу вошёл и улёгся. Заяц хорошо разгрёб снег, чтобы добраться до прошлогодней травы и листьев. Это было уютное гнёздышко, и Каркаджу быстро заснул, не обращая внимания на бушевавшую над ним пургу.

Владелец этого славного местечка уже несколько часов объедал ивовые побеги, попрыгивая в укромных уголках. Вдруг он навострил длинные уши и прислушался. Кто-то приближался к нему. Заяц прижал уши и замер, стараясь вжаться в снег. Из путаного куста, почти засыпанного снегом, выпрыгнула рысь. Она плотно упёрлась широкими лапами и навострила чёрные кисточки на ушах. Носом она непрестанно потягивала воздух.

Когда она вторично повела носом, заяц сделал отчаянный скачок. Он вдруг сообразил, что сидит е наветренной стороны, что его учуяли… Рысь увидела, как он прыгнул, и кинулась в погоню. Бежать было недалеко. Заяц прыгнул под куст — там был его дом. Страх гнал его вперёд, он бежал без оглядки и, упав на что-то чернее и спящее, уже не мог остановиться и, проскочив мимо непрошеного гостя, зарылся в сугроб.

Каркаджу открыл глаза. Он мгновенно проснулся и очутился нос к носу с крупной рысью. Глаза рыси, за секунду до этого горевшие кровожадным огнём, сначала сузились, потом расширились от страха.