Тёплых верхних мокасин и рукавиц у охотников не было. Они шли, засунув руки в рукава лёгких кожаных курток и замотав головы остатками одеяла. Сильный ветер дул в спину — это облегчало путь. Со страшным усилием преодолевали они километр за километром. Мистер Джим ни разу не приостановился и шёл очень быстро — всё для того, чтобы охотники не замёрзли.

Пурга не стихала, ветер продолжал ожесточённо дуть им в спину. Наконец они вошли в долину Медвежьей реки. Снег с каждым шагом становился всё глубже. Ранние сумерки спустились на землю, а они всё шли и шли вперёд, с трудом переставляя ноги.

В десять часов вечера три усталых и голодных путника проковыляли по тёмной дорожке, заменявшей посёлку улицу. Они постучали в двери хибарки Белого Лося и нашли там тепло и радушный приём.

Белый Лось был дома. Они все уселись в кружок, посадили Мистера Джима и Оленёнка в середину, и Гранитный Утёс рассказал им про обвал и про их чудесное спасение. Когда он кончил, заговорил Белый Лось:

— У меня не хватит шкурок, чтобы выручить Мистера Джима, но не можем же мы отдать его на смерть. Гранитный Утёс покачал головой:

— Коби и Смельц вернутся из Ущелья Ада сегодня, самое позднее — завтра. Они будут требовать, и мы ничего не сможем сделать.

— У нас даже нет места, чтобы спрятать его. Пурга замела все дороги, — впервые нарушил молчание Красный Журавль.

— Забудем о завтрашнем дне и будем веселиться сегодня. — Это сказала Серебристая Луна.

Она встала и начала готовить ужин. Это был настоящий пир. Она словно хотела вернуть их к обычаям предков, к обычаям всех детей природы. «Не думай ни о чём, кроме настоящего момента, — говорили предки. — Живи, смейся, а придёт горе, поплачешь!»

Миско старался держаться поближе к нартам и к тайнику с припасами, оставленными Коби и Смельцем. Он недаром прожил всю жизнь на Севере и знал, что лучше иметь такого хозяина, как Коби, чем никакого. Остальные собаки бегали неподалёку, выискивая, что бы поесть. Только одна лайка оставалась на привязи. Это был тощий, ослабевший от голода пёс, у которого не хватало сил оборвать цепь. Прежде Миско не раз хотел вырваться из рабства, но годы пресмыканий под кнутом погонщика и ленивая, беззаботная жизнь в лагере держали его в плену у человека.

Вьюга, которая принеслась из Ущелья Ада, завывала всё громче. Миско забеспокоился. Что-то жуткое чудилось ему в этом белом хаосе. Вдруг с ближней вершины донёсся волчий вой. Миско не удержался и ответил.

Вой голодной стаи сразу же стих, и сквозь рёв бури донеслось нетерпеливое поскуливание: волки услышали его голос. Остальные собаки разбежались по лесу кто куда. Они боялись волков. И только прикованный к дереву пёс равнодушно лежал на снегу.

Снова ветер донёс вой волков. Миско дерзко откликнулся. На этот раз вой раздался ближе. Стая приняла вызов неизвестного смельчака и спешила к нему.

Миско отскочил назад к перевёрнутым саням и остановился, выжидая. Волки, держась близко друг к другу, бежали прямо вниз по склону, наперерез ветру. И тут Миско завыл протяжно и громко. Что-то оборвалось у него внутри, и ему уже не терпелось встретиться лицом к лицу с противником.

Сквозь сумрак начали проступать очертания отдельных волков. Вожаком был мощный лобан с чёрной мордой. За ним по пятам бежали четыре волка помельче. Увидев приготовившегося к бою Миско, они рассыпались полукругом. Вожак бежал прямо. Он прыгнул, стараясь схватить Миско за горло, но рослый пёс был готов отразить нападение и успел пригнуться. Рычащим клубком они покатились по снегу. Стая промчалась дальше. Волки углядели заморённых лаек, прячущихся за деревьями, и с кровожадным воем кинулись на них.

Миско грудью встретил натиск вожака, тот отлетел и свалился. Быстрее молнии пёс бросился на него, ободрал ему бок и прикончил бы его, если бы волк в последний момент не отскочил в сторону. Тогда вожак решил перейти к испытанным волчьим приёмам — он кинулся, вцепился Миско в плечо и отскочил назад. Миско сам бросился на вожака, но тот увернулся и снова цапнул его.

К этому времени, разорвав привязанную к дереву лайку, стая обрушилась на собак, бегавших на свободе, и с лёгкостью прикончила ослабевших от голода животных. Всё ещё яростно рыча, они окружили пространство, где сражался их вожак с неизвестным псом.

Миско медленно повернулся и ощерился. Волк пригнулся и сумел увернуться от него. Миско приготовился к прыжку, но вожак молниеносно отскочил в сторону. Это навело Миско на блестящую мысль. Он приготовился к прыжку, но задержался и кинулся только в тот момент, когда волк отскакивал в сторону. Прыгая, он рассчитывал, что окажется как раз там, куда отскочит вожак стаи. Они сшиблись, и Миско вцепился клыком в густой мех у горла волка.

Вожак рванулся назад, затем вбок, но высвободиться из сдавивших ему горло тисков не смог. Они снова покатились по снегу. Волк начал задыхаться. Миско с трудом поднялся на ноги и сдавил ему горло ещё сильней. Тело волка начало медленно обмякать.