Вволю посмеявшись, она сменила тему:

– Джени! Тяжко тебе балетом заниматься?

– Тяжко, – без промедления ответила племянница.

– Да уж, представляю… Ведь, стоя на кончиках пальцев, по сути, приходится бороться с силой притяжения, то есть с матушкой-природой, а может, даже и с самой собой…

– Тетя, на цыпочках танцевать не трудно. Самое сложное – замереть, стоя позади тех, кто танцует на сцене. Но наша преподавательница говорит, что неподвижное стояние – это тоже танец…

Высадив Джени перед балетной студией, машина миновала излюбленный корейцами район Флашинг и подъехала к мосту Квинсборо. Перед глазами вырос лес небоскребов Манхэттена, напоминающих гигантские деревья юрского периода.

– Ты все это время поддерживала с ним связь?

Местоимение «с ним» резануло уши. Хотя она и сама не знала, как его теперь называть. Во время их редкой переписки в Сети ей удавалось так или иначе избегать обращений.

– Надо же! Сегодня пятница, я думала, дорога будет забита, а пробок, на удивление, нет.

– Правда? Вот и хорошо!

– Через полчаса будем у Музея естественной истории. Ничего, что слишком рано приедем?

– Все в порядке, подожду внутри.

Когда они подъезжали к музею, дождь почти прекратился. Зато ветер усилился, а между высоченными зданиями сгустились хмурые тучи. Хоть календарь и показывал середину марта, но холод стоял по-настоящему зимний.

– Ну и погодка! С одеждой я явно не угадала… Одно название, что март… ни в какие ворота! А в Корее, говорят, слива зацвела…

– Да здесь вообще погода – отстой…

У сестры вырвался смешок – она, видимо, и сама от себя не ожидала, что произнесет жаргонное словечко.

– Так, значит, все эти годы вы общались? – повторила сестра вопрос, на этот раз не упомянув с кем, но и без того было понятно. Сестра тоже не знала, как его теперь называть.

– Не-ет… Совсем недавно каким-то чудом, гм… да, мы пересеклись именно что чудом. Я ведь только чуть больше года назад завела аккаунт в соцсети. И вот однажды какими-то обходными путями, через знакомых знакомых, нас и свела судьба. Моя соцсеть, говорят, изначально и была создана, чтобы восстанавливать старые утерянные связи… Так вот, как-то раз его имя и фото появились в разделе «Вы можете их знать». Сначала я даже не поверила своим глазам. Но знаешь, прошло столько лет, а лицо я сразу узнала. Пока раздумывала, как быть и стоит ли первой написать, он отправил мне запрос на добавление в друзья. Вот так все и произошло…

Кивнув, сестра снова спросила:

– Женат?

– Да.

От нее не укрылось, как у сестры вырвался еле слышный вздох.

– Чем занимается?

– Не знаю.

– Дети есть? Кто жена?

Она невольно усмехнулась.

– На его страничке видела, что детей четверо, а вот что касается жены… ну-у, скорей всего, женщина.

От этой не очень смешной шутки сестра звонко рассмеялась.

– Четверо детей? Вот это он расстарался! В голове не укладывается: как вы умудрились в современном-то мире потерять друг друга из виду? Причем оба – что ты, что он… Прям диву на вас даюсь…

– И не говори… Что правда, то правда!

Звучало по-идиотски. Но если подумать, она действительно ничегошеньки о нем не знала. И действительно, как можно, живя в нынешнем веке, пребывать в полном неведении о том, что сталось с интересующим тебя человеком? Лишь недавно – спасибо соцсети – она узнала, что живет он в Нью-Йорке и что любит кататься на велосипеде. Свою страничку он обновлял нечасто, но время от времени публиковал фотоотчеты о своих велосипедных вылазках. Иногда размещал снимки детей и внуков. Судя по постам, двое из его четверых сыновей, похоже, уже женаты и имеют своих детей. Ему же только-только перевалило за шестьдесят, – выходит, с внуками он опередил многих своих ровесников.

– Надо и мне найти этого товарища в интернете. Он, небось, там под своим крестным именем – Иосиф? Даже мне, тогда еще совсем девчонке, он казался ужасно симпатичным студентом-семинаристом!

Когда она вышла из машины, ветер бушевал не на шутку. Не успела она захлопнуть дверцу, как сестра, опустив стекло, крикнула:

– Держи, а то замерзнешь!

Сняв с шеи черный шерстяной шарф необъятных размеров, она бросила его в открытое окно. Его тут же подхватил мощный поток воздуха, мечущийся меж небоскребов, и ей, словно в погоне за воздушным змеем, пришлось даже немного пробежать, чтобы схватить беглеца. Она укуталась в шарф с головой и почувствовала, что ей стало очень тепло.

Сестра снова опустила стекло.

– Эй, девушка! Погуляй от души и не вздумай возвращаться рано! Поняла? Никаких рано, а только поздно, поздно и еще позднее!!!

Посмеявшись над своим многозначительным пожеланием, сестра тронулась с места.

Наручные часы показывали, что до назначенного времени оставалось двадцать минут.

1978 год. Станция Чхоннянни и прибывший поезд до Чхунчхона. Она и ребята из ее церкви друг за дружкой забрались в вагон. Вся их община старшеклассников cобиралась отправиться на католический съезд «Мариаполи», который проводился в женском университете Сонсим [10] в городе Чхунчхоне. Он возглавлял их группу в качестве сопровождающего. В вагоне мчавшегося поезда она сидела прямо напротив него. На это место ее усадила стеснительная подруга Ханна, которая на тот момент уже была безнадежно влюблена в этого юношу, поэтому ее лицо, обычно довольно флегматичное, заливалось краской всякий раз, когда их взгляды пересекались. Еще до отправления, на станции Чхоннянни, он ненадолго отлучился по делам, вручив свою сумку Ханне, которая тут же покраснела как рак, словно на нее опрокинули бутылку с красным вином. Чувствуя это, подруга в волнении спрашивала: «Михо, у меня все лицо горит, да?» – и из-за переживаний ее лицо алело еще больше. Что до нее, то она видела его впервые. Совсем недавно переехав сюда и присоединившись к группе старшеклассников при католической церкви, она ведать не ведала, что он местный и первый семинарист на районе.