Шрифт:
– Не знаю, что на меня нашло. Никогда не думала, что даже бабочкам приходится тяжело в жизни.
За какие-то доли секунды ее глаза наполнились слезами. И он, и она – оба растерялись.
– Вот так существовать, выбиваясь из сил… слишком тяжело все это…
Она прикрыла рот рукой – столь неожиданно нахлынули на нее печальные мысли и чувства.
– Пойдем посидим и чего-нибудь выпьем! Не знаю, как ты, но я уже давно умираю от жажды, – сказал он наигранно веселым тоном.
И они двинулись в сторону кафе на цокольном этаже.
14
На улице у выхода из музея естественной истории на них снова налетел порывистый ветер. Она накинула на голову черный сестринский шарф. Он тоже надел капюшон и плотно его затянул. Центральный парк напротив музея напоминал черно-белое фото.
– В этом облачении ты словно монашка, – заметил он, шагая к Пятой авеню.
Завывания ветра приходилось перекрикивать – настолько сильными были порывы.
– Помнишь, когда-то давно ты спрашивал у меня, не хочу ли я стать монахиней? – прокричала она.
Немного подумав, он замотал головой.
– Нет, ну надо же! Сам отправлял меня в монастырь, а теперь этого не помнит! Слава богу, пронесло! Мне не нравились монашки. И не хотелось носить рясу. Школьной формы хватило – надоела до чертиков…
– Прошу простить за беспамятство… Уйди ты в монастырь – не видать нам сегодняшней встречи как своих ушей, – отозвался он и посмотрел в сторону Центрального парка. – Вон Центральный парк. Может, помнишь? В фильме «История любви» главные герои на последнем свидании катаются там на катке.
– А, да? Насчет последнего свидания не знаю, зато помню, как они встретились в библиотеке.
– Март на дворе, но из-за морозов вплоть до прошлой недели каток работал, а сегодня – не знаю. Хочешь покататься?
Его глаза, как и раньше, озорно смеялись.
– У меня сейчас только одна мысль в голове: ну и холодрыга… Терпеть не могу морскую глубину и холодный лед.
От ее слов он на секунду съежился. Затем, чуть помедлив, прямо там, на углу проспекта, взял ее под локоть и потянул за собой.
– Поехали на метро, раз дальше у нас по плану Мемориальный парк 11 сентября…
Она последовала за ним.
– Помнишь саундтрек из «Истории любви»? В исполнении фортепиано он звучит, как мерцание звезд, словно бы поют рождественские гирлянды, – увлеченно заговорил он. – А ту сцену, где они барахтаются в снегу, помнишь? Love means never having to say you’re sorry. Любовь не требует объяснений. Я обожаю этот момент…
Радостная улыбка не сходила с его лица.
– Моя машина на офисной стоянке. Я думал про нее, но сегодня пятница, и толку от машины мало, поэтому пришел пешком. Если сесть на местную линию, то надо будет сделать всего одну пересадку. Ты же не против?
Ей подумалось, каким же счастливым он выглядел в эти минуты их недолгой встречи.
Они спустились к платформе подземки. Царапающий уши ветер остался наверху, и на какое-то время стало возможно говорить, не надрывая голосов. Забравшись в прибывший поезд, они сели рядом. После той поездки в Чхунчхон в 1987 году, когда они сидели напротив друг друга, сегодня они впервые оказались плечом к плечу. Пока эти мысли проносились у нее в голове, он поглядывал на нее с выражением, будто ему не верилось, что все происходило наяву.
– Кто бы мог подумать! Я был с тобой у Центрального парка, вместе мы спустились в метро – и вот теперь сидим бок о бок… Все-таки жизнь иногда подкидывает удивительные сюрпризы!
Она размышляла, что бы значили эти его слова. Ведь он все еще ничего не спрашивал о ней. Интересно, о чем он думает? Возвращая проездной в бумажник, он показал ей фотокарточку.
– Старший внук.
Мальчишечка двух-трех лет. Вместе с дедом они стояли на лужайке в саду.
– Милый карапуз! Я тоже этим летом или осенью стану бабушкой.
– Вон оно как.
Как ни странно, он больше ничего не спросил. Только молча убрал бумажник в карман.
– Где живешь? – поинтересовалась она.
– Я? А! В Нью-Йорке.
– А район?
– Ты ориентируешься в названиях? Что-нибудь знаешь здесь?
– Лонг-Айленд знаю. В фильме «Сабрина» Одри Хепберн с гордостью заявляет, что она из этого самого Лонг-Айленда. Кстати, и в «Великом Гэтсби» тоже о нем упоминается.
– Я там жил недолго.
– О, так значит, ты не бедствуешь! Это же места обитания зажиточных людей.