Анна с большим трудом спустилась, борясь с остальными, хватаясь за волосы и футболки. На полпути она не выдержала и упала в толпу, которая подхватила её. Вместе с сотнями других детей она бросилась к грузовику.

Её подтолкнули сначала вперёд, а затем назад в пересекающиеся человеческие потоки, которые кричали во всю глотку.

Вдали грохотал грузовик, направляясь к скелету, а дети истерично цеплялись за борта и кабину. Грузовик заехал в огонь со всей своей свитой.

Анна не видела, что произошло дальше. Это было слишком далеко, но марионетка загорелась в считанные секунды до самой головы и превратился в факел, которым осветило каменоломню. Огненная рука оторвалась от туловища, и огонь перекинулся на автоцистерну.

Площадка представляла собой обезумевший муравейник. Все бегали в разные стороны. Анна неподвижно смотрела на ад, в который угодил брат.

Мир взорвался.

Автоцистерна с грохотом превратилась в красный шар, который поднимался в ночи и раздувался, разбрызгивая метеоры, которые оставляли за собой яркие следы и в конечном итоге со свистом падали в толпу и на песчаные холмы, поджигали сосны на хребтах. Ударной волной, как раскаленной пощечиной, Анну оттолкнуло назад и обожгло лицо, шею, ресницы. Из лёгких выбило весь воздух.

Шар взорвался, выпустив толстый чёрный гриб, который опустился в долину. В жемчужном тумане возникали огненные вихри, а чёрные фигуры появлялись и исчезали, поглощенные дымом.

Анна встала и начала продвигаться вперёд. Она прищурилась, пытаясь очистить глаза от слёз, и кашляла, отравленная парами бензина. В неё на бегу врезалась маленькая девочка, и она снова упала на землю. Анна встала и пошла к огню – там её брат. Ей обжигало ноги. Она недоумевала: не горят ли у неё волосы?

– Анна! – кто-то сзади схватил её за плечо.

Она помотала головой и не обернулась.

– Анна!

В этот раз её схватили за руку.

Пьетро, чёрный от копоти, в разорванной футболке, сжимал в руках мальчика, положившего голову ему на плечо.

Анна подошла ближе и закрыла лицо руками.

Малыш едва поднял голову, посмотрел на неё и потянулся руками:

– Анна.

На песке было жарко, но если копнуть ногой, становилось холодно и мокро. Анна лежала на махровом полотенце, тёплое солнце согревало лоб и конечности. Прибой лениво ворошил гравий, кричали чайки.

Она чувствовала себя томно и вяло.

Анна повернула голову, приоткрыла глаза и увидела хвост и костлявую задницу Пушка, лежавшего рядом. Чёрные чешуйчатые подушечки лап вздрагивали, словно он бегал во сне. У кромки воды Астор бегал голышом, подпрыгивая и пиная волны. Руки торчали у него, как палки из двух зелёных надувных подлокотников. Кончиками пальцев он рисовал полосы на песке, а волны стирали их.

– Что ты делаешь? – крикнула Анна.

Малыш на мгновение взглянул на неё, схватил длинную корявую палку и побежал к ней, обсыпав песком.

– Осторожнее... – поморщилась Анна, вытирая лицо.

– Смотри, какая классная! – Астор взмахнул палкой в воздухе.

– Это просто палка.

– Это не палка, – Астор указал на темную щель в побелевшем дереве. – Это змея. Вот её голова? У неё даже рот есть.

– Есть хочешь?

– Немного.

– Пойдём?

– Ты же говорила, что мы искупаемся.

– Когда? Не помню.

– Вчера, – брат схватил её за указательный палец и потянул к морю.

– Правда? – Анна присела на корточки и потянулась.

Со дна моря поднимались облака, словно струи белого пара. В конце бухты, там, где Чефалу вонзил старый каменный нос в воду, стая чаек набрасывалась на косяк рыб.

– Пошли... – хмыкнул малыш.

– Ладно.

Астор радостно показал кривые зубы и бросился в песок, обвалявшись, как мясной рулет, а потом вскочил, подбежал к Пушку и схватил его за хвост.

– Пошли купаться!

– Оставь его в покое, – фыркнула Анна.

Но малыш не сдавался и с хрюканьем пытался потащить собаку к воде.

Этот пёс был святой. Он прибился к ним около отеля, и они с Астором сразу подружились. Брат садился на него, дёргал за уши, лазил в пасть, как укротитель львов. Он не давал ему уснуть. И всё же, играя с Астором, пёс проявлял осторожность, будто боялся его ранить. Он делал вид, что кусает его, но не сильно. Во время долгого путешествия к Чефалу, пёс никогда не терял Астора из виду. Если Астор отставал, пёс то и дело отбегал к ребёнку.