Вот, наконец, решил охотников совет

Оленя загонять, которому семь лет,

Хотя, по-моему, - я ошибаюсь редко

В приметах и следах, - олень тот был двухлетка.

Для гона выбрали места и нужных лиц

И спешно принялись за завтрак из яиц.

Вдруг деревенщина с отменно длинной шпагой

На племенном коне, с напыщенной отвагой,

Породу жеребца хваля нам битый час,

Своим приветствием задерживает нас.

И, сына приведя - растет досада наша!

Знакомит с олухом, таким же, как папаша.

Охоту знает он и вдоль и поперек

И с нами бы хотел отправиться в лесок.

Да сохранит вас бог, когда вы на охоте,

От тех, что трубят в рог на каждом повороте,

От тех, что во главе десятка жалких псов

Надменно хвастают: "Вот свора! Я готов".

Приняв его в свой круг и выслушав без спора,

Мы на олений след поехали вдоль бора

В трех сворах. Эй, ату! Заметить каждый мог,

Собаки повели. Я вскачь. Я дую в рог.

Олень покинул лес, бежит на гладком месте,

Собаки вслед за ним, и все так дружно, вместе,

Что можно их накрыть одним большим плащом.

Олень уходит в лес. И мы тогда даем

Быстрейшую из свор. Я тороплюсь безмерно

На Рыжем вслед. Его ты видел?

Эраст

Нет, наверно...

Дорант

Как! Крепче и видней нет жеребца. Его

Еще не так давно купил я у Гаво.

Я думаю, тебе не нужно уверенья,

Что продавец во всем мне оказал почтенье.

Конем доволен я, он убедил меня,

Что лучшего еще не продавал коня.

Арабский жеребец, - лоб с белою отметкой,

Лебяжья шея, грудь, крестец посадки редкой,

Ключицы спрятаны, весь корпус крепко сбит,

И резвости полны его походка, вид.

А ноги! Черт возьми! Какая стать! (Не скрою,

Он только и пошел покорно подо мною;

Хотя спокойствие и есть в его глазах,

Он самому Гаво внушал нередко страх.)

Я крупа большего не видывал покуда.

А ляжки! Боже мой! Ну, словом, это чудо.

Дай сто пистолей мне, его не стану я

Менять на жеребца с конюшни короля.

Скача, уж видел я, глазам своим не веря,

Как гончие в обход опередили зверя.

Сам стороной гоню, победный чуя жар,

Всей стаи позади; со мной один Дрекар;

Олень уж обойден; я, выбрав путь короче,

Лечу один к нему, горланю что есть мочи.

Ах, разве так когда охотнику везло?

Я сам его возьму. Вдруг, словно мне на зло,

К оленю нашему пристал другой, моложе.

Часть псов бежит за ним, кидая след, и что же?

Я чувствую, маркиз, что с ними заодно

В недоумении колеблется Фино

И мечется, ища, но - счастье!
– вновь по следу

Летит он. Я кричу. Я в рог трублю победу:

"Фино! Фино!" Вот след вдоль по пригорку лег,

И, полон радости, я снова дую в рог.

Уж псы бегут ко мне, как вдруг - о невезенье!

Молоденький олень, меняя направленье,

К соседу-увальню бежит, а тот орет:

"Ату, ату его! Хватай его! Уйдет!"

Бросают псы меня, бегут на зов соседа,

Я сам скачу к нему и вижу оттиск следа,

Но только на землю бросаю жадный взор

Мне ясно: этот след совсем не наш. Позер!

Твержу о разнице копыта и походки,

Стараюсь доказать, что шаг не тот, короткий.

Сосед упрямится и, мня, что он знаток,

Твердит, что след тот наш. А в этот краткий срок

Уходят дальше псы. И в полном раздраженье,

Ругая дурака за это промедленье,

Я плетью бью коня и не жалею шпор,

И конь мой в заросли летит во весь опор.

Я вывожу собак на прежнюю дорогу,

Они свой старый след находят понемногу;

Олень поблизости - уже он виден нам.

Псы настигают. Вдруг - ты удивишься сам,

Уж это свыше сил, - глазам своим не верю:

Наш увалень и тут стал на дороге зверю;

Считая, что людей вокруг храбрее нет,

Выхватывает он седельный пистолет

И бьет, почти в упор, оленя в лоб, при этом