Эстер выдохнула, и потерла ноющее запястье, пока сердцебиение не пришло в норму. Под ее оценивающей ладонью его лицо все еще казалось неестественно теплым. Вспомнив, что Би говорила о том, что нужно как можно больше охлаждать его, Эстер продолжила умывать ему лицо. Она лишь надеялась, что он не схватит ее снова.

Пока она пыталась сбить ему температуру, она тихонько напевала: гимны, колыбельные, популярные мелодии, песни, которые слышала на митингах. Все это время он продолжал бороться с лекарствами Би и, по-видимому, со своими собственными демонами; ворочался с боку на бок, бормоча что-то, что Эстер показалось похожим на французский.

— Лежи спокойно, — мягко предупреждала она. — Здесь ты в безопасности.

Она понятия не имела, слышал ли он ее, но продолжала говорить мягким, уговаривающим голосом и нежно-напевным шепотом, продолжая успокаивать его разгоряченную кожу прохладной тканью. Наконец, его дыхание выровнялось, и он успокоился. Эстер вздохнула с облегчением. Убедившись, что он больше не проснется, она положила тряпку рядом с тазом. Она согнула запястье, подумав, что, несмотря на его состояние, у него не было недостатка в силе.

Поправив одеяла, она подбросила дров в печь и устроилась поудобнее в кресле-качалке. Она устало завернулась в два своих одеяла и закрыла глаза.

Всего несколько часов спустя Эстер разбудили какие-то звуки. Какое-то мгновение она не могла сообразить, где находится. Громкий треск заставил ее окончательно проснуться и насторожиться. Первым делом она окинула взглядом койку и обнаружила, что та пуста. Встревоженная, она оглядела небольшое пространство и столкнулась лицом к лицу с человеком по имени Черный Дэниел. Он стоял у стены, уставленной полками, которая скрывала вход в комнату. Грохот, который она слышала, был вызван падением нескольких банок с овощами и фруктами. В темноте он возвышался, как великан, молча оценивая ее.

Она видела, что ему больно, но он ничего не говорил. Под его пристальным взглядом по ее телу пробежала дрожь, и она неосознанно сглотнула.

Она также видела, что его сила не подчинялась его воле. Он неохотно опирался на край полки, чтобы поддержать свое ослабевшее тело. Его рубашка была расстегнута, и бинты, которыми Би обмотала его ребра, белели на фоне золотистой кожи в тени, отбрасываемой приглушенной лампой на полу.

— Тебе не следует вставать, — пробормотала она, запинаясь.

Он не шевелился. Его пристальный взгляд сжимал ее, как кулак, и она не могла унять бешено колотящееся сердце и дрожь, пробегающую по коже. Она начала задумываться, не приняла ли она опрометчивое решения, позволив ему остаться.

— Кто ты? — наконец спросил он хриплым от напряжения голосом.

Она поколебалась секунду, затем ответила:

— Эстер Уайатт.

— Я все еще в Мичигане?

Она кивнула и добавила:

— В городе под названием Уиттакер…

— Уиттакер?!

— Да. Этот подвал находится под моим домом. Ты здесь уже несколько часов.

Он подумал еще мгновение, затем спросил:

— Ты меня лечила?

— Нет.

Эстер подумала, не спросит ли он про Би, но он этого не сделал. Вместо этого он спросил:

— Здесь есть место, где мужчина мог бы справить нужду?

Эстер отвернулась.

— Вон там есть горшок, — сказала она тихим голосом.

— Снаружи, — уточнил он.

— Ты не сможешь добраться туда.

— Если не смогу, то стыдно будет только тебе, уверяю тебя.

Сказав себе, что его поведение, скорее всего, вызвано болью от травм, Эстер воздержалась от возражений и отбросила в сторону одеяла. Одетая в длинную рубашку и красные подштанники, она босиком подошла к стене, у которой он стоял. Ее натренированным рукам потребовалось всего несколько секунд, чтобы открыть задвижку. Когда она поддалась, она толкнула полки, и они открылись в подвал.

— Вверх по лестнице и через заднюю часть дома.

Она самодовольно ждала, что он упадет ничком из-за поврежденной лодыжки, но этого не произошло. Ему было трудно, да, и каждый его шаг показывал, насколько слабым может стать человек после жестоких избиений и ножевых ранений. Тем не менее, он добрался до верхней площадки лестницы.

Однако большая дощатая дверь над его головой доказала, что он смертен. Эта дверь была тяжелой, и мужчина со сломанными ребрами не смог бы ее поднять. Но он все же попытался, заставив Эстер волноваться за старания Би и за его рассудок. Выглядя побежденным и недовольным происходящим, тяжело дыша от напряжения, он повернулся и хмуро посмотрел на нее.

Не говоря ни слова, она присоединилась к нему на верхней площадке лестницы и толкнула дверь подвала. Он пробормотал что-то, что могло означать «спасибо», но она не была уверена.

Прошло пятнадцать минут, а он так и не вернулся, и Эстер, все еще стоя у подножия лестницы и вдыхая холодный утренний воздух, размышляла, что ей делать. Выйти и убедиться, что он не упал головой вниз в туалет, казалось, было правильным решением, однако она не хотела врываться туда только для того, чтобы не обнаружить ничего подозрительного и окончательно смутить их обоих. В конце концов она решила дать ему еще немного времени.