— В последнее время мне кажется, что я подпитываю сплетни, куда бы я ни пошла.

— Сплетники могут говорить все, что им заблагорассудится, но любовь Галено к тебе очевидна.

Это заявление обрадовало Эстер.

— И не беспокойся о сплетнях. Галено убьет первого, кто тебя оскорбит, и, с благословения святых, первой умрет эта женщина, которая сейчас приближается к нам.

Эстер уставилась на Жинетт, затем перевела взгляд на мужчину и женщину, пересекавших веранду. В свете расставленных вокруг факелов женщина, казалось, искренне улыбалась, когда приближалась.

Жинетт сказала:

— У нее улыбка крокодила, не так ли? Надеюсь, когда-нибудь с нее снимут шкуру и превратят в абажур.

— Жинетт?!

Эстер рассмеялась.

— Тссс. А вот и они.

Мужчина представился как Лиланд Уинтерс. Женщина, которую он держал под руку, Белль Моне, выглядела примерно ровесницей Расин. В юности ее бледное лицо, вероятно, было очень красивым, но теперь густая пудра, покрывавшая его, казалось, старила ее гораздо больше, чем она хотела скрыть. Она была высокой и стройной. Ее платье было таким прозрачным, что Эстер пришлось заставить себя не смотреть в шоке на румяна, так явно нанесенные на ее соски!

Слова Белль, произнесенные с французским акцентом, заставили Эстер снова посмотреть ей в лицо.

— Итак, ты маленькая Эстер Галено. Она крошечная, не правда ли, Лиланд?

Лиланд, одетый так же официально, как и другие присутствующие мужчины, был светлокож, кудряв и красив. Он улыбался Эстер так, словно собирался ее купить.

— Да, да.

Затем Белль повернулась к Жинетт и сказала:

— А вот и бедняжка Жинетт. Женитьба Галено наверняка разбила тебе сердце.

Жинетт не клюнула на приманку. Она ласково сказала:

— Я в порядке, Белль. Однако я немного забеспокоилась, когда услышала от слуг о твоей вспышке ярости, когда ты получила известие о том, что Эстер и Галено поженились. Это правда, что ты провела в постели три дня?

Эстер увидела, как улыбка исчезла с лица Белль. Ее темные глаза были холодны, когда она сказала:

— Мы с Галено расстались много лет назад.

Жинетт легко ответила:

— Очень много лет назад, если мне не изменяет память.

Это была едва скрываемый намек на возраст Белль, и теперь Эстер поняла, почему Гален сказал, что вырос среди гадюк.

Белль, снова улыбнувшись крокодильей улыбкой, повернулась к Эстер.

— Это правда, что ты бывшая рабыня?

— Да.

Белль, казалось, была немного озадачена таким резким ответом Эстер. Она оглядела ее с ног до головы, как будто могла каким-то образом увидеть в ее поведении прошлое Эстер.

— Как ты вообще познакомилась с таким человеком, как Галено Вашон?

Эстер ответила правдиво.

— Через общих друзей.

— Общие друзья? — скептически повторила Белль.

Эстер не стала вдаваться в подробности, она просто стояла и ждала следующего грубого вопроса.

Это не заняло много времени. Лиланд Уинтерс шутливо спросил:

— Говорят, у тебя руки цвета индиго. Мы с Белль решили прийти и посмотреть, правда ли это.

По выражению его глаз Эстер поняла, что он действительно верит, что она выполнит подобную просьбу.

Прежде чем Эстер или Жинетт успели дать ему отпор, которого он вполне заслуживал, рядом с ней появился Гален.

— Моя жена снимает перчатки только для меня, Уинтерс.

Чтобы подчеркнуть это, Гален поднес ее руки в перчатках к своим губам и поцеловал их. Не обращая внимания на мучителей Эстер, он спросил:

— Могу я проводить вас, милые дамы, обратно в дом? Расин хочет поговорить с вами.

Он даже не обратил внимания на Уинтерса и Белль, когда увел Эстер и Жинетт в дом.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Эстер подняла глаза на своего золотого рыцаря и спросила:

— У тебя действительно была договоренность с этой женщиной?

Гален улыбнулся.

— К сожалению, да, но я списываю это на юношеское безумие.

— Сколько тебе было лет?

— Семнадцать.

— Семнадцать! А ей?

— Двадцать восемь.

Эстер уставилась на него, слишком потрясенная, чтобы спрашивать что-либо еще.

Вскоре они с Галеном отправились домой. В полной теней карете она почувствовала, что расслабилась, как ей показалось, впервые за много дней. Она надеялась, что в ближайшем будущем ей больше не придется посещать мир Галена. Такое количество яда могло пагубно сказаться на душе.

Гален сидел на бархатном сиденье напротив нее. Его голос донесся до нее из тени:

— Белль и Винтерс сказали тебе что-нибудь обидное?