— А вон те щиты и копья они для чего?

— Так для украшения. Не слышал разве? У нас есть обычай — клясться на оружии.

— Только лишь?

— Да они дрянные, щиты эти. Можешь сам попробовать.

— Дрянные, значит… хм… — произнес он, изучая сакс и борясь с немалым желанием прямо на месте перерезать глотку Миле. Арак чувствовал, что она играет с ним. И его пытаются тупо купить. И… в общем-то длинный нож индийского железа стоит так-то целое состояние. А тут — три штуки. Но что ему сказать Сараку? Да и вообще — ситуация явно пахла крайне скверно. Как большая груда конских яблок…

[1] Либра серебра это 327,45 грамма. Денарий 167 года имел массу 3,41 грамма и содержат 83,5% чистого серебра (2,84735 грамма). Таким образом, в одной либре 115 денариев. Таким образом, в сорока чистых либр серебра содержалось 4600 денариев, что соответствовало примерно годовому жалованию центуриона.

Часть 2

Глава 4

167, сентябрь, 26

— Кислое! — с раздражением произнесла Мила.

— Нет, сладкое! — уперев руки в боки, заявила Дарья.

— Кислое я тебе говорю!

— Сладкое! — буквально по слогам ответила ведьма.

Беромир наблюдал за очередным препирательством этих двух особ уже давно. Намедни привезли молоко, и Дарья убрала его в погреб. Так как прямо вот сразу оно не требовалось. Да и дел хватало, не позволяя его переработать с ходу.

Полноценный ледник там организовать не успели, ибо ставили его в то время, когда лед уже сошел. Поэтому носили холодную воду с родника, держа ее там в корчагах. И время от времени меняя.

Вот Мила и пристала к названой сестре зятя, пытаясь уличить ее в умышленной порче молока. Мнимой или надуманной — неясно. Беромир прекрасно понимал, что в женские дрязги встревать попросту опасно. Если не для физического здоровья, то психического.

Мадамы делили власть и территорию.

Обе привыкшие к тому, что их слушаются и достаточно умные. Они пытались стать главным серым кардиналом при ведуне Близнецов и потенциальном князе. А Дарья очень быстро разобралась в ситуации и поняла, к чему все идет. Ну и включилась в эту игру со всем рвением.

Злата в конфликт не лезла.

Маме хватало ума ее не подтягивать. Видела — Беромир наблюдает. Со стороны. Но зорко и внимательно. И может такой выходке не простить.

Три вдовы вообще не отсвечивали.

Равно как и мужчины — что ученики, что прочие.

Это была не их битва. Но сегодня ведун не выдержал…

— Как же они меня утомили, — покачал он головой.

— Хочешь, чтобы они тебя обе покусали? — улыбнулся друид. — Иди, вмешайся. По юности это порой бывает очень поучительно.

— Думаешь, не стоит?

— А думаешь, что ты уже готов к таким испытаниям? Расскажи мне, как бы ты их рассудил?

— По обычаям права Мила. Ибо старшая в семье. Но Дарья — ведьма. Что ставит ее выше обычных родичей. Так что, они на равных. И ответом к их спору станет мой выбор. Скажу — кислое молоко — так оно и есть. Скажу — сладкое — тоже будет верно.

— Но ты же понимаешь последствия? — еще шире улыбнулся друид.

— Проигравшая станет мстить. По-бабски. Так?

— Именно. Чью бы сторону ни занял — беды не оберешься.

— Но и оставлять все это так нельзя.

— Почему? Мне нравятся, как они собачатся.

— Дарья ведьма Мары. Пусть она Милу и не отравит, но коли нужда будет, и помощи не окажет, либо сделает это дурно. Через что и сморит. Их бы помирить надо. А то и до беды доругаются.

Друид лишь пожал плечами.

Дескать, у каждого действия, есть свои последствия. И вступление в противостояние с таким человеком, как ведьма Мары — глупо. Во всяком случае, для простых людей.

Беромир же встал и направился к этим особам.

— Ой дурак, — покачал головой Добросил, с которым это молоко и передали.

Друид же с интересом наблюдал.

— Ну что, бабоньки, — произнес ведун, подходя. — Все ругаетесь?

— Как же тут не ругаться? — уперла руки в боки Мила. — Она молоко загубила!

— Ничего не загубила я! Наговаривает она на меня! — фыркнула Дарья, приняв ту же позу.

— Сейчас разберемся! Давайте сюда молоко. — с максимально серьезным видом произнес Беромир.