Его ответная улыбка одновременно разозлила и завела меня. Он наклонился, всего в нескольких дюймах от моего лица, и прошептал: — Это именно то, что ты делаешь, не так ли? — Его дыхание ласкало мою кожу, пробуждая во мне искусительницу. Я изо всех сил подавила свои порывы, борясь с вожделением, разворачивающимся внутри меня.

— Нет, — отрезала я, отстраняясь. — Это не так.

Я практически развернулась на своем сиденье и распахнула дверцу, выпрыгнув из машины, чтобы увеличить расстояние между нами, насколько это возможно. Как я могла быть настолько глупа, чтобы игнорировать очевидное? Я была больше недовольна собой, чем ним.

Бандит взгромоздился на край водительского сиденья и прыгнул ко мне, обхватив лапами шею. Я просунула одну руку под него, чтобы поддержать его вес, а другой ухватилась за дверцу.

Райстен склонил голову набок, когда его очарование улеглось теперь, когда я была не так близко. Мальчишеская улыбка появилась на его губах, когда он сказал: — Это произойдет, нравится тебе это или нет, Руби. Мы должны защищать тебя, и мы заботимся о том, что принадлежит нам.

Я захлопнула дверцу машины и зашагала прочь от него, когда до меня по-настоящему дошло, что значит иметь Четырех Всадников, преследующих меня. Эта неделя обещала быть долгой. Они защитили бы меня от всего, что, по их мнению, представляло угрозу, из-за того, кем, по их мнению, я была.

Но кто защитит меня от них?

Глава 8

Я как раз закрывала салон на выходные, когда раздался звонок на входной двери. Я выглянула из-за угла и застонала, когда увидела, кто там стоял. Это был не кто иной, как мой паршивый бывший, державший в руках очередное извинение в виде букета.

Почему я?

— Что ты здесь делаешь? — Спросила я. Бандит бросил один взгляд на Джоша и зарычал. При виде моего енота он еще выше поднял голову. Его поза не могла бы быть более прямой, даже если бы кто-то засунул палку ему в задницу.

— Я пришел извиниться за воскресный вечер. — Он указал на цветы в своей руке. — Я принес тебе нарциссы. Предполагается, что они символизируют прощение и новые начинания.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не поперхнуться. — Я в порядке. Спасибо.

— Пожалуйста, Руби.

Спаси меня дьявол, только не ной снова.

Сегодня у меня не хватало на это терпения. Я знала, что не потеря меня заставила его зациклиться на нашем разрыве. Я знала, что это был дремлющий суккуб внутри. Он изменял мне, утверждая, что это потому, что я не хотела с ним спать, но он также возвращался, пресмыкаясь, каждые несколько дней. Это было утомительно. Но спать с кем-то, кому на самом деле было наплевать на меня, и у кого не было выбора, было слишком похоже на изнасилование. Вот что я получаю за то, что у меня есть мораль.

— Что, пожалуйста? — Сказала я, раздраженно всплеснув руками. — Мы расстались, Джош. Я не знаю, что еще сказать.

— Что ты простишь меня и дашь мне еще один шанс…

Я подняла руку, чтобы остановить его. — Нет. Мы никогда, никогда не будем снова вместе. — Я съежилась, как только прозвучали эти слова, зная, что звучу как плохая песня.

— Это из-за тех парней, которых я видел с тобой? У тебя что есть… — он на мгновение замялся, подбирая слова, гнев затуманил его разум, — гарем? Со всеми ними?

Гарем? Вот это мысль. Я была в равной степени заинтригована этой идеей, но поскольку меня разозлило его отношение, учитывая, что у него не было абсолютно никаких причин испытывать по отношению ко мне какие-либо права. В конце концов, именно его действия привели к резкому прекращению наших отношений, но, несмотря на все его нытье, я не могла сказать, что мне было жаль видеть, как это заканчивается. По крайней мере, на этот раз.

— Они не имеют никакого отношения к тому, что произошло между нами, Джош. Ты тот, кто изменил мне. — Я начинала звучать как заезженная пластинка. Этот разговор надоедал, и быстро.

— Ты бы не стала заниматься со мной сексом! Я ждал тебя месяцами! А теперь ты спишь с… сколько… с тремя, четырьмя парнями? Но я готов простить тебе твои прегрешения, если ты сможешь не обращать внимания на мою маленькую ошибку в суждении.

Вау. Я даже не знала, что ответить. К несчастью для него, он решил быть полным придурком как раз в тот момент, когда Ларан подходил к нему. Дверь за его спиной открылась, он оглянулся через плечо и побледнел.

— Мне не нужно твое прощение, потому что я не хочу быть с тобой. Оставь меня в покое, — сказала я, надеясь, что присутствия Ларана будет достаточно, чтобы заставить его уйти.

Джош тяжело сглотнул и произнес: — Это еще не конец. Я верну тебя. — «Бредит» было недостаточно сильным словом для него.

— На самом деле, ты этого не сделаешь, — мрачно сказал Ларан. — Держись подальше от Руби, мальчик. Мое терпение истекает, как и срок твоей жизни.

Угроза в его голосе не была мягкой или хитрой. Она была резкой и граничила с опасностью, которая, казалось, просто исходила от Ларана. Я говорила с ним совсем недолго, меньше, чем с остальными тремя, и он напугал меня до смерти. Джош, наверное, наложил бы в штаны, если бы они продолжили в том же духе.