— Борис Васильевич, я, пожалуй, заберу себе два, — усмехаюсь. — Больше мне вряд ли понадобится.

— Забирайте, тем более, что вы под этим амулетами все равно людей как-то видите. Да и вообще, это почти полностью ваш трофей, Максим. Но я готов их выкупить.

— Не претендую, — пожимаю плечами. — Если хотите, то сами назначайте тогда цену.

Мысленно прокручиваю схватку, чтобы вспомнить, где я оставил ещё три трупа невидимых товарищей. Отсюда не так далеко. Съезжу, как разгрузят мобиль.

— Борис Васильевич, можно знать вопрос?

— Конечно, Максим, — спокойно кивает маг.

— А зачем вам живая сестра с начальником охраны?

— Это просто Максим. Дознавателям я сдам только кузину, может быть и Капустина тоже, но это решение я приму позже. Это моя земля, здесь я хозяин. Откреститься от нападения у сестры не получится — не при живых свидетелях и менталиста в качестве дознавателя. Так что нарушение Императорской Воли налицо. Да ещё плюс нападение в пределах видимости Столицы. За это тоже по головке не погладят. По совокупности, скорее всего лишение дворянского достоинства и каторга. Или длительное заключение. Причём лишение дворянского достоинства и для её сына. Соответственно, вся их линия претендовать на главенство в моем Роду больше не сможет никогда. А если бы она погибла — то и никакого разбирательства бы не было, и сын так и остался бы в качестве претендента. Так что удачно смогу обрубить лишние претензии. Других же претендентов просто нет. Что там будет дальше с моей двоюродной сестрой мне вообще безразлично. Смерти я ей не желаю, но и оставлять нападения безнаказанными не хочу. Кроме того, я практически уверен, что сама сестра, без поддержки извне, вряд ли бы смогла осуществить даже половину подготовок как покушений и подкупа, так и данного нападения. Не очень она умна, честно говоря. Но я очень рад, что моя оценка кузины оказалась верна. Я до последнего сомневался, что она будет рядом с поместьем. Это просто глупо. Но как же ей хотелось лично насладиться триумфом и лично меня унизить. Детские желания самые сильные.

— Хм. А ведь дознаватель, скорее всего, практически сразу узнает про амулеты невидимости. — Мысленно подсчитываю. — Получается безболезненно, мы сможем присвоить себе только пять амулетов. Два сгинули в огне, два сейчас внутри дома, три — на охранниках вашей сестры. Остальные два придётся отдать. Нужно будет только местах где они умерли, пройтись огнём чтобы ничего не осталось.

— Это я могу! — усмехается Рыжая.

— Будет запрос, отдадим. — Пожимает плечами Кошкин. — Но, как вы только что правильно сказали Максим, отдавать имеет смысл только два. Там может еще и не два в огне сгинули. Надо посмотреть, как летела ваша птица, Клавдия Сергеевна.

— Да уж, — довольно улыбается Рыжая. — Ну красивая же, скажи? В армии мне бы не дали запустить технику — уж очень много сил тратится на «внешние эффекты», — очевидно слегка передразнивает кого-то магесса. — «Тех же целей можно достигнуть используя куда меньшее количество ресурсов». Тьфу. Чего бы они понимали, ретрограды. Магия должна быть красивой, тогда она просто лучше работает! Вот я уверена, что при обычном «огненном торнадо» я даже близко такого результата бы не добилась. Все в пепел! Я же почти к Стихии обратилась, прямо на грани была! — опять чуть распаляется Рыжая.

— Ну будет, тебе, — умиротворяюще говорит Кошкин. Слышать такие теплые нотки в его голосе совершенно непривычно, и не только мне. У магессы тут же меняется настроение и неприятные воспоминания мгновенно уходят.

— А начальник охраны? — задаю все тот же вопрос.

— Живым-то? Так надо же понимать, почему он решил предать именно меня. А хотя… — Кошкин внимательно смотрит на вытащенные тела из мобиля. Приподнимает руку своей кузины и руку Капустина. — Одной загадкой меньше. Я уже понимаю почему Капустин в это ввязался. Получается сам хотел стать графом пусть и консортом. — Взглядом показывает одинаковые обручальные кольца на безымянных пальцах у кузины и начальника охраны. — Обручены, но объявления о свадьбе я не слышал, а ведь дать знать они мне были обязаны. Видимо после результатов операции все планировали. Что ж, желание понятно, мотивация тоже, но это ему никак не поможет.

— Борис Васильевич, — обращаюсь опять к Кошкину. — К нам приближается незнакомый мобиль.

— Это дознаватели. Я их недавно вызвал. Что-то быстро они, даже получаса не прошло. — Оборачивается как появившемуся дверях старому слуге. — Семён организуй Кузьму и отнесите Капустина в холодную. Прежде чем отдавать его дознавателем, я бы хотел сам допросить.

— Сейчас сделаю, Ваше Сиятельство! — кивает старый слуга и тут же скрывается в дверях.

К дому подъезжает необычный фиолетовый мобиль. Кошкин внезапно собирается, в его фоне возникает очень странный набор эмоций. Такое ощущение, что его стандартная броня холодности дает трещину.

— Грязно у тебя, Боря. — Из машины выходят сухая, высокая и очень старая женщина. При этом двигается она исключительно свободно. И о её возрасте напоминает разве что лицо. Ну и седые, но завитые, пряди волос из-под шляпки, которые она не считает нужным маскировать. Дама затянута в очень строгое платье. На запястье защелкнуты драгоценные браслеты, насколько мне видно, выступающие амулетами. На шее висит очень тяжелое ожерелье. При этом совершенно не создаётся ощущение какой-либо аляповатости, или чрезмерности. Всё очень строго и гармонично.

— Здравствуйте, Эльвира Леопольдовна. — Борис слегка кланяется.

— И ты, Борь, здравствуй. Молодец, вымахал-то как, а? Когда же я твоих детей учить буду? Что молчишь? — с легкими нотками сварливости проговаривает дама. Похоже, это и есть наша учитель этикета. А вот сама, похоже, она дама непосредственная и этим самым этикетом особенно не обремененная. — Так, а это твоя пассия? — оглядывает Рыжую с ног до головы, словно выбирая товар на рынке.

— Да, — Борис кивает. В фоне Кошкин сильно напряжен.