— Извините, вы правы. — Менталист извиняется очень искренне…внешне. — Конечно же можете. Но мне придется внести этот момент в дело вашего ученика.

— Вносите, — слегка пожимает плечами Кошкин. — Вы же обязаны. Но прошу вас смыслами не играть, и лишнего не вносить. К делу я тоже имею доступ, и проверять буду тщательно. — Снова обращается ко мне. — Пойдемте, Максим.

Поднимаюсь, прощаюсь с менталистом, и выхожу вслед за своим учителем.

— Максим, вы были совершенно правы, когда позвали меня, — идем по коридору. — Я не знаю, в чем причина, но стандартный договор о непричинении вреда, любой штатный менталист даст без дополнительного обсуждения. Он не обязан, конечно, так как действительно дает клятву, но так принято. И то, что этот присланный человек такой договор в сущности, заключать отказался — для меня очень неприятный знак. Как бы мои недоброжелатели уже не начали действовать. Прошу вас, Максим, в случаях контакта с этим человеком — обязательно меня звать.

— Конечно, Борис Васильевич, — соглашаюсь с магом. Но вот я не совсем уверен, что в этом месте он прав. Характер изменений фона все-же, как мне кажется, совершенно не связан с Кошкиным. Но это требует отдельного размышления. А так, конечно, что-то больно мутный маг. Но вроде бы роль свою я отыгрываю неплохо. Жаль, только, что основную цель — поставить в дело метку о естественной преграде в разуме, я не выполняю. Точнее, выполняю наполовину. Метка-то будет, но частично. С другой стороны — поступил так, как и должен был. Хорошо.

— Максим, — снова обращается ко мне Кошкин уже на выходе из главного корпуса. — На этой неделе в лицее будут экзаменаторы. Вообще, они прибудут не для того, что бы принять экзамены за два года у вас, у них другие задачи. Я уверен, что смогу договориться по большинству теоритических предметов о том, что бы вас проэкзаменовали. Так что большую часть теоретического материала, постарайтесь сдать в этот раз. А вот практику вам все равно не зачтут, так что месяц на работы у вас будет. Вместо посещения лекций, я вам выдам материал — отрабатывайте его. А вот с артефакторикой, я прошу вас следовать за мной. Раз все так удачно сейчас сходится.

Удивляюсь, но следую за своим учителем.

— Господин Летягин! — останавливает Кошкин старенького, сухощавого, но очень бойкого лектора недалеко от корпуса артефакторов. Я его помню — был ровно на одной лекции и одной практической работе. — Прошу вашего внимания, и давайте разрешим наш спор.

— А-а-а! Вот это ваш юноша? — Летягин осматривает меня с ног до головы. — Вы готовы?

— К чему? — удивляюсь.

— Я не предупреждал его, господин Летягин. Мне показалось, так будет спортивнее. — Кошкин спокойно игнорирует недоверчивый взгляд преподавателя артефакторики.

— Так, ну хорошо. — Летягин оборачивается ко мне. — Следуйте за мной, юноша. Но я все равно не верю.

Борис чуть пожимает плечами и идет рядом. Разговаривать особенно не хочет.

Артефактор быстро отпирает мастерскую. Тут мы уже были в Кошкиным не так давно.

— Так, юноша. Борис Васильевич утверждает, что вот это чудо, — вытаскивет из стола мой амулет-розу. Уже вторую, ту что я делаю Кошкину для зачета. — Сделали вы.

Я молча пожимаю плечами. Говорить тут особенно не о чем.

— Так, — артефактор достает из ящика еще один брусок сплава и очки. — Делайте, пожалуйста. Вам что-нибудь еще нужно, молодой человек?

— Нет, — отрицательно качаю головой. В принципе, зачем мы сюда идем — понятно сразу. Кошкин хочет высвободить у меня несколько часов артефакторики. Вздыхаю. Но я бы лекции послушал, конечно.

Беру заготовку и начинаю насыщать ее своей магией. Попутно надеваю очки. Ну на всякий случай.

Процесс идет очень быстро. Даже быстрее, чем в прошлый раз. Как брусок становится податливым, практически сразу же вылепляю из сплава орхидею. Этот цветок я тоже помню прекрасно. А теперь, после понимания основного принципа работать с этим сплавом, получается цветок легко. Можно было бы создать что-то другое, но я вижу в глазах Летягина жажду чуда. Он действительно хочет убедиться, что студент способен на это. И очень радуется, когда потекший металл приобретает форму цветка.

Я формирую конструкт Кошкина, уменьшаю его, и за небольшое, в принципе, время, внедряю его в структуру амулета. Весь процесс у меня занимает менее получаса, и все это время, за мной наблюдает очень заинтересованный в моем успехе человек. И это не Кошкин. Летягин очень хочет проиграть спор, так что когда амулет начинает свою работу, он принюхивается и радостно потирает руки.

— Великолепно, молодой человек! Великолепно! — бережно берет из моих рук орхидею. — Пахнет прекрасно! Да, за такой амулет, если бы он не был создан волевым способом, и структура была бы вашей разработки, гильдия присвоила бы вам звание Подмастерья. Никто бы даже сомневаться не стал. Восхитительно! Прошу вас, не останавливайтесь в этом ремесле — у вас блестящие перспективы.

— Я выиграл спор? — Кошкин уточняет что-то свое.

— Эх, — машет рукой Летягин. — До чего же вы, Борис, занудны! — С восхищением осматриввает амулет. — Рядом с вами, ваш ученик, создает такую красоту! Да даже боги с вашим плетением, вот правда. Цветок прекрасен — как настоящий. Даже капли росы на нем есть. Эх, он художник, а вы этого даже оценить не можете, учите своему всякому боевому, а ему бы… Да, — машет рукой. — Конечно же выиграли. — оборачивается ко мне. — Вы, молодой человек, можете не посещать мои лекции вообще. Я проставлю вам зачеты за все три года. Но все-же, я бы хотел, что бы основные лекции вы бы нашли возможность посетить. Их список я дам вашему учителю. У вас талант, будет жалко, если вы его променяете на разные дуэли. — вздыхает, еще раз. — Надеюсь, увидеть, как вы порадуете Империю чем-нибудь поистине великим. Да, доступ в мастерские я вам даю свободный. Верю, что ерундой вы заниматься тут не будете. Спасибо за возрожденную веру в ваше поколение, господин Рысев!