Ну а мне денег было и не сильно жалко. Во-первых, легко пришли — легко ушли, во-вторых, сия незапланированная трата давала нам в руки пусть небольшой, но все же козырь из числа тех, о которых вел речь мой напарник.

— Давай, — с готовностью протянул ко мне руку Разумовский. — Оплата вперед. Ты знаешь мои правила.

— С таким подходом неудивительно, что у тебя вечно средств на накладные расходы нет, — недовольно заметил напарник. — Туда треть, сюда треть. Сплошное разорение.

— Хорош брюзжать, — протягивая Дане купюры, которые тот мигом принялся пересчитывать, попросил я. — Не твои же, верно? Ну и чего тогда?

— Дело в принципе, — оставил последнее слово за собой Баженов и снова обратился к моему знакомцу: — Так, приятель, теперь слушай, что и как следует делать.

Разумовский, как выяснилось, еще весьма щадящую картину того, что творилось у бывшего отдела милиции, дал. Я, по роду деятельности, разумеется, оказывался в заброшках разного уровня разрушенности, но даже в той же ховринской «Амбрелле» и то покомфортнее передвигаться было. Такое ощущение, что тут половина района отметилась, прикидывая, что бы такое себе на дачу утащить, а после бросая все ненужное куда попало. Все подходы к зданию были завалены гнилыми дверьми, гнутым и ржавым кровельным железом, битыми кирпичами и полуистлевшими пустыми папками с надписью «Дело». Плюс над всем этим витал легкий запах дерьма, типовой для подобных мест.

— Да твою мать! — еле слышно ругнулся Баженов и поскреб ботинок о лежащий на ребре кирпич. — Влетел в мину! Не видно ни фига. Это ж кожа, она теперь вонять станет.

— Вы что шумите?! — шепнул нам Даня. — Вдруг он на первом этаже! Идите тихонечко, не подставьте меня!

Он открыл дверь, включил фонарик в смартфоне, шагнул внутрь и громко произнес:

— Аркадий, это я, Разумовский. Ты здесь?

Тишина. Ни слова в ответ.

— Аркадий! — повторил наш новый сторонник, но уже громче. — Это я, не бойся!

Даня оглянулся на нас, стоящих рядом с порогом, пожал плечами, мол, «а Аркаши, похоже, дома нет, он, наверное, гулять ушел» и ткнул пальцем в экран смартфона, собираясь ему звонить.

— Я на втором этаже, — донесся до нас голос из темноты, низкий, скрипучий, старческий, ничего не имеющий с тем, что принадлежал молодому человеку, который недавно бродил со мной по уральским пещерам. Видать, совсем Стрелецкого проклятье доканывает, прямо олимпийскими темпами.

И очень хорошо. Так его проще убить, причем как с практической, так и с этической точки зрения. Чем так жить, лучше не жить вовсе.

Кстати, как-то даже не задумывался, — а не перейдет ли на того, кто Аркашу прихлопнет, подцепленное проклятие? Слыхал я о таких случаях от наставника. Этот, скорее всего, не из них, но мало ли? Не хотелось бы. У меня, конечно, есть теперь знакомый шаман из настоящих, но мы с ним не настолько еще приятели. Надеюсь — пока.

Тьфу, какая ересь в голову лезет! Впрочем, как и обычно. Так у меня мозг перед серьезным мероприятием вроде этого на приток адреналина реагирует.

— Поднимайся, что встал? — просипел невидимый нам Стрелецкий, и в тишине я услышал знакомый щелчок — он поставил пистолет на предохранитель. — Чего заявился? Вроде не собирался сегодня?

— Так ты сказал, что уезжать собираешься, — затараторил Разумовский, громко топая подошвами ботинок по лестнице и пару раз скинув с нее громыхнувшие о пол осколки кирпичей. — Ну как не вернешься?

Топанье и все прочее входило в те инструкции, что ему дал Слава, именно в этот момент мы неслышно проскользнули в открытую дверь и потихоньку, помаленьку, двинулись тем же маршрутом, что и перешедший на нашу сторону Даня.

— Кто о чем, а ты все о деньгах, — с легко читающимся сарказмом, на который, оказывается, он еще был способен, не сказал, а буквально прокашлял Аркаша. — Боишься, что не заплачу обещанное, да?

— Не боюсь, — возразил торговец артефактами. — Ты всегда дела со мной вел честно, как, к слову, и я с тобой. Но у меня есть правило — всегда бери оплату вперед. За прошлое ты рассчитался, за вчера — нет.

Интересно, а что именно он для него сделал вчера? Надо будет после поинтересоваться. Понятно, что мы в лепешку разобьемся, чтобы закончить все здесь и сейчас, потому практического смысла в этом нет ровным счетом никакого, но интересно же.

Я глянул в спину Славы, который очень медленно и совершенно беззвучно, точно огромная кошка, двигался вверх, держа пистолет наизготовку, и подумал о том, что зря он все же настоял на том, что сначала мы с Аркашей поговорим и только после его убьем. Беседа эта случилась буквально перед тем, как мы направились к заброшке и мне очень не понравилась.

— Ты пойми, гаденыш слезу мог где-то тут спрятать, — показав на здание, а после хлопнув ладонью по капоту «Санта-Фе», пояснил Баженов, а после ткнул пальцами в стекло, за которым маячило лицо Дани, несомненно пытавшегося услышать, о чем мы говорим. — Брысь! Будут тут всякие уши греть! Так вот — представляешь, сколько мы станем ее искать?

— А так он нам сразу навстречу пойдет! — не пряча иронию, заявил я. — С ходу. Мы ему: «А ну отдай, собака сутулая!» И Аркаша такой: «Конечно, о чем речь»!