— Дверь крушить собрались, тати окаянные! — размахивая руками, заверещал Арсений, который, оказывается, тоже присутствовал на чердаке. — Кувалдой! Два мужика да баба при них. Злющая!

— И очень сквернословящая, — добавил вурдалак, поморщившись. — Я не моралист, но не терплю дам, которые балуются табаком и бранью. Отдельно замечу, что подобные качества сказываются и на вкусовой палитре крови. Казалось бы, мелочь, с чего бы, но тем не менее так и есть. Горчит она сверх меры. Помню, в Женеве откушал я одну курсистку из круга Засулич, Дейча и прочих болтунов, так та была просто помешана на всех этих бреднях — «Освобождение труда», «Черный передел» и так далее. Само собой, стриглась короче некуда, дымила папиросами, что твой матрос, и изъяснялась тем же манером. Так вот кровь у нее — чистая хина! Два дня после во рту горечь стояла.

«Бум-м-м!» — раздался снизу, оттуда, где находился мой офис, гулкий удар.

— Охти мне! — вцепился в волосы Сенька, а после опрометью метнулся в угол, туда, где находилась вентиляционная шахта. — Крушить принялись, лиходеи!

Я провел ладонью по лицу, словно стирая с него остатки сна, и глянул на часы. Ого, почти десять утра! Крепко на массу придавил.

Бум-м-м-м! Кажется, весь дом дрогнул от очередного удара.

— Как бы эти негодяи здание не обрушили, — нахмурился Модест Михайлович. — Раньше, разумеется, строили на совесть, не то что нынче, но время есть время, перекрытия могут и не выдержать.

— Пойду гляну, кто там активность развел с утра пораньше, — поднялся с кресла я. — А то и вправду дом на пару с дверью снесут.

Кто бы там ни был, это точно не Голем, он работает строго в одиночку. К тому же есть у меня предположение, кому именно мой офис так с утра не угодил. И скажу честно — буду рад ошибиться в своих догадках. У меня не так много близких людей, не хотелось бы терять кого-то из них.

Увы и ах, но это все же оказалась та, о ком я подумал. Татьяна, бледная то ли с похмелья, то ли от злости, стояла за спинами двух крепких мужичков в синих спецовках и общалась с ними на повышенных тонах.

— Ломайте, говорю! — блажила она. — Чего встали?

— Дом старый, — отбрехивался один из рабочих, тот, что выглядел постарше. — Два раза ударили, так нас вон как трухой сверху обдало. Не ровен час, балка какая потолок проломит, да по башке!

— Я хуже любой балки, уж поверь! — сообщила ему моя бывшая одноклассница. — И по башке могу, и рублем тоже! Хочешь проверить?

— Да и так верю, чего там, — угрюмо проворчал мужичок. — Только если здание сложится, то мне ваши рубли без надобности окажутся.

— И в полицию на нас могут потом заявить, — поддакнул его напарник. — Двери вот так не вскрывают, документ нужен, участковый. А то ведь придет хозяин…

— Здесь хозяйка я! — заорала Антонова так, что даже закашлялась. — Здание мое, что хочу, то и ворочу.

— Как, впрочем, и всегда, — наконец вмешался в беседу я, спускаясь по лестнице. — Ты по-другому не умеешь. Значит, у дома теперь не владелец, а владелица? Это новость.

— Представь себе, — замерла было на мгновение Татьяна, а после резко, всем телом, словно волчица, повернулась ко мне, — вот, прикупила по случаю. Более бесполезный актив за такие деньги представить невозможно, но куда деваться?

— А врать зачем? — поинтересовался я, подходя к ней. — Чего сразу не сказала? Для чего все эти игры?

— Для того же, что и все остальные, — лицо моей одноклассницы неприятно скривилось, — просто с тобой по-другому нельзя. Не получается.

— Все остальные? — повторил я. — Погоди, не части. Ты о чем?

— Какой же ты тупой, Чарушин, — даже с какой-то скорбью покачала головой Танька. — До невозможности.

— Да нет, что разнообразные проверки, которые мне жизни не давали столько времени, ты сюда отправляла, я уже смекнул. Как про дом услышал, так одно с другим и состыковалось. Не могу понять одного — зачем? Что с тобой происходит?

— Со мной? — Моя приятельница начала дышать так, будто от сильно горячей картофелины откусила и рот обожгла. — Со мной? Это ты мне говоришь? А как еще до тебя достучаться, Чарушин? Ведь когда тебе от меня ничего не надо, ты же в жизни не позвонишь. Ну, чтобы просто так, спросить — как я, что у меня. Про встретиться вообще молчу, у тебя все дела да случаи. Но вот как зад тебе налоговики или пожарники припекут, тогда ты сразу время для меня находишь.

— Если разобраться — некрасиво получается, — отметил тот рабочий, что помоложе, укоризненно глянув на меня. — Неправильно. Да, Михалыч?

— Ты из меня совсем-то монстра не делай, — попросил я Антонову, недовольно глянув на него. — Я тебе и в этих случаях не всегда звоню, иногда сам разбираюсь.

— Блин! — Танька запустила пальцы в волосы, и без того растрепанные. — Если бы ты знал, сколько мороки всякий раз с тем, чтобы очередную комиссию на тебя напустить! А денег сколько! Хороший проверочный акт купить выходит дешевле, чем их сюда отрядить.

— А не проще было просто взять и поговорить? — не выдержав, чуть повысил голос и я. — Давным-давно, не создавая друг другу проблем?