Жалко только, что не всей, это упростило бы нам с Баженовым жизнь куда сильнее. Пули, которые Стрелецкий, предназначил ему, тоже прошли мимо, но вот в чем беда — пока мы демонстрировали чудеса эквилибристики, этот притвора скользнул в ночную тень, причем довольно шустро, без всяких «как же мне лихо». Я выстрелил ему вслед, и было собрался броситься вдогонку, но меня остановил Баженов, рявкнув:

— Вурдалачку держи!

И то верно — Ануш, поняв, что ее больше не прижимает к земле мое колено, успела подняться на ноги и собралась повторить достижение Аркаши, то есть улизнуть куда подальше от странных и непонятных нас. Причем с моим ножом!

— Куда? — глянув вслед Славе, который пулей помчался по темной улице, в два прыжка догнал я девку, которая что-то жалобно гнусавила себе под нос, сбил ее с ног и заволок под грибок на детской площадке, где темноты хватало на то, чтобы нас никто из окон не увидал. Драка и выстрелы наверняка мимо внимания местных жителей не прошли, не хватало только, чтобы кто-то из них снял видосик и после его в сеть выложил. — С нами пока побудешь. А еще ты мне очень понравилась. Никогда такой симпотной вурдалачки не видал, мамой клянусь! У меня прямо ретивое взыграло, аж в штанах потеснело. Вот как сейчас не выдержу, как прямо тут тебя разложу!

— Извращенец! — взвизгнула Ануш, зачем-то прикрывая руками грудь. — Я мертвая! Нельзя!

— И чего? — Я подмигнул ей, а после нарочито медленно облизал губы. — У тебя там как-то по-другому все устроено? Уверен — так же, как у живых. И в каком законе написано, что наемники не могут мертвячек кровососущих как следует…

— Смылся, паскуда, — подошел к нам Баженов. — Досадно. И все эти уроды, мать их так! Так бы мы его на выходе из квартиры прихватили, хрен бы он чего успел учудить. А так и Аркашка ушел, и мы чуть по пуле не получили.

И он со всего маха пнул заскулившую вурдалачку ногой в бок.

— Но ниточка осталась. — Я присел на лавочку, которая оборкой окружала столб, на котором крепилась крыша-грибок, и почесал Ануш за ухом, после чего она окончательно опешила. Думаю, с ней и при жизни никто ничего подобного не проделывал, а уж после смерти тем более. — Одна и тоненькая, но все же. Эти дуроломы ничего не знают, что понятно, а вот старина Самвел — другое дело. Они же как-то договаривались? Да и нет у нашего приятеля другой поддержки, как мне кажется. Плюс мне известен подход господина Саркисяна к подобным темам, он всегда пытается узнать больше, чем следует. А ну как пригодится? Вот только вряд ли мы до него вдвоем запросто доберемся, даже с учетом того, как ты лихо это племя шинкуешь. Кстати, чем ты их так? Я тоже такие клинки хочу.

— Да не вопрос, — усмехнулся Слава. — Как в Нави окажешься, загляни в курган, где славный богатырь Вольга Святославович покой обрел, сразись с тремя стражами, что стерегут его вечный сон, а после достань пяток серебряных стрел из колчана, висящего на правой стене. Там не промахнешься, он слева от меча расположен. Четыре пойдут на вот такие же клинки, а пятую я заберу себе как оплату за контакты кузнеца, который сможет тебе их выковать. Но договариваться с ним станешь сам, я второй раз с этой бородатой рожей общаться не желаю. Сам, знаешь ли, грубиян, но так что-то с чем-то. И вообще — нашел время! Валить надо отсюда, пока нас полиция не прихватила.

Врет? Или нет? Неужто правда он в Нави побывал и обратно вернулся, да еще с таким кушем в руках? Если да, то нам точно есть о чем пообщаться при случае.

— Ну да. — Я глянул на окна квартиры Паушши, в которых так и горел свет, а после вынул из спины Ануш нож. Куда ей теперь бежать-то. — Как думаешь, он его того?

— Наверняка, — без тени сомнения заявил Баженов. — Как только смекнул, что ничего товарищ не умеет и просто за каким-то лешим волынку тянет, тут же в расход вывел. И как свидетеля, и как причину несбывшихся надежд. Плюс он на него время потратил, а с ним у Аркаши серьезные проблемы. Ты его видел? Дня два-три максимум, потом все, активность сойдет на нет, тут и ему кранты. Вот только тогда наши поиски, увы, тоже можно сворачивать, ибо иголку в стоге сена только в сказках находят. То место, где он в хрипах, смраде и слизи будет долго-долго помирать, нам ввек не сыскать. Если только по случайности, но тут процент удачи настолько мизерен, что его можно даже в расчет не брать.

В принципе так и есть. Хрен его знает, где именно Стрелецкий окажется тогда, когда его окончательно скрючит проклятие. Может, в квартире, может, в частном доме или вообще где-нибудь в трубах теплотрассы. И поди его найди. Город огромен, пригороды не меньше. Ясно, что рано или поздно тело обнаружат, но и тут есть свои нюансы. Когда, кто, как? Будут ли при нем документы? Хорошо, если да, а коли нет? И отправится он под грифом «неопознанный труп» в общую могилу с такими же бедолагами. А уж если он еще и слезу перед этим куда-то заныкает, то вообще пиши пропало.

Хотя, конечно, есть варианты того, как и с мертвецом пообщаться, но здесь хлопот еще больше. Впрочем, Баженов полон сюрпризов, может, он, например, с господином Смолиным, что с покойниками коммуницирует не хуже, чем с живыми, на короткой ноге?

— Тогда надо туда идти, — я мотнул подбородком в сторону дома. — Лучше самим обнаружить тело горемыки-шамана и первыми кому надо о том сообщить, чем после нас с тобой московская полиция начнет искать. Рубль за сто мы как-то да засветились, и добро, если пойдем в качестве свидетелей. Отбояриться отбояримся, предъявить, по сути, нам нечего, но нервы помотают. И — время. Его очень жалко.