– Вообще мне по профессии положено иметь широкий кругозор!
– возмущаюсь его насмешкой. Марат трется носом о мою щеку. Этот жест говорит так много и одновременно слишком мало. Что он думает? Как давно знает правду? Что будет делать дальше? Почему раньше молчал?

– Что еще было правдой в том досье, что тебе так ловко сварганили?
– спрашивает Бессонов чуть погодя. Он ненавязчиво ласкает меня - его ладони уже спускаются мне на попу, чуть сжимают ту, а затем ощутимо вжимают меня в его бедра.

Так что я отлично чувствую, что у него стоит.

Опять…

– Ну, мне правда двадцать один, - пожимаю плечами, наслаждаясь лаской.

– То есть возраст согласия все же прошел.

Чуть отстраняюсь и возмущенно смотрю в глаза Марата.

– Я что, по-твоему, похожа на малолетку?!

– Нет, но теперь мне будет спокойнее трахать тебя, - абсолютно не смущаясь, выдает он.

– Ты можешь думать о чем-то кроме секса? Или у тебя все мозги в трусах?

В ответ получаю музыку. А заодно ловлю момент, когда в глазах Бессонова появляется то самое возбуждение, которое медленно переплавляется потом в похотливую тьму, уже не раз поглотившая нас обоих.

– У меня в трусах член, который стоит на тебя колом, а также яйца, которые вот-вот лопнут, если ты начнешь выкобениваться, царевна.

– Это, знаешь ли, не мои проблемы, - продолжаю упрямиться просто потому что. Сейчас, когда мне не нужно притворяться, чтобы поддерживать легенду и показывать ревность или делать что-то еще, чтобы погладить мужское эго, мне по-детски хочется отыграться.

Марат берет мою ладонь и укладывает себе на пах. От прикосновения к его члену меня буквально пронизывает волна возбуждения.

Чувствую себя какой-то ненормальной самкой во время течки. Это вообще нормально - вот так хотеть мужика? Что если я стану зависимой от него?

– Вот что у меня в трусах, царевна. И сейчас ты удобно устроишься на мате - встанешь на четвереньки, а я качественно выебу тебя - полетаешь от души.

С каждым его словом мои щеки начинают гореть все сильнее.

– Я не давала согласия, - возражаю севшим голосом.

– А у тебя нет права голоса, - ухмыляется Марат.
– Я знаю, что ты тоже хочешь, и что в твоих трусиках мокро. Твои соски торчат, а зрачки как у обдолбанного наркомана, потому что ты уже возбуждена.

Его самодовольство больно бьет по моей самооценке, а то, в какой форме выставляет это Бессонов, заставляет меня упрямиться и делать по-своему.

– Я не животное, - твердо говорю.
– И если ты не можешь держать свой член в штанах, то мне лучше уйти.

Я даже делаю шаг назад, но Марат ловит меня и тянет на себя. Жадно целует, пользуясь нечестным приемом. И ведь это отчасти срабатывает. Мне куда сложнее держаться на плаву разумных мыслей. И все же я отталкиваю его, мотая головой.

– Нет. Я пришла поговорить. Спать с тобой я не буду.

Бессонов насмешливо фыркает и медленно задирает подол моего платья. Я отчаянно ловлю его пальцы, пытаясь пресечь очередную попытку забраться мне в трусики.

– Ты обещал отпустить меня, если я расскажу правду.

– Хорошо, - вдруг говорит Марат.
– Давай заключим сделку, царевна.

– Какую еще сделку?

Бессонов усмехается многообещающе. Так, что я понимаю - выиграет от нее он, не я. Иначе бы не выглядел таким довольным.

– Тебе понравится, обещаю.

Марат бросает мне взгляд за спину. Я отвлекаюсь всего на пару мгновений - оборачиваюсь, но позади никого нет. Однако этого хватает, чтобы я оказалась уложенной на мат лицом вниз. Возмущенно фырчу, пытаясь подняться, но меня буквально сразу втрамбовывают обратно.

– Не так быстро, Вика, - порочно шепчет Бессонов. Вжимается в меня своим телом.
– Расслабься.

– Ты говорил про сделку!
– взвизгиваю, как только он отстраняется, но не для того, чтобы дать мне свободу. Нет, Марат приподнимает меня за бедра, поставив фактически на четвереньки. Брыкаюсь чисто из вредности, но в цель не попадаю.

– Отпусти! Гад! Сволочь! Дикарь больной! Извращенец!

Эпитеты заканчиваются сразу, едва Марат добирается до моего белья и, бесцеремонно оттянув в сторону трусики, погружается в мое тело сразу двумя пальцами.

Непроизвольный позорный тон срывается с моих губ.

– Сейчас ты будешь расплачиваться, царевна. Все, как обещал. Потому что правду о тебе я узнал раньше. К тому же ты не созналась во всем, что есть про тебя интересного.

Он горячо шепчет все это на ухо, а сам продолжает трахать меня пальцами. От накатывающего удовольствия у меня поджимаются пальцы на ногах. Я ведь почти-почти. Еще немного.