Шрифт:
– Ладно, идём отсюда. Правда, спать ещё чего-то не хочется. А тебе?
– Аналогично. Как я понял, на уме у тебя что-то имеется. Выкладывай, не стесняйся.
– Я вот думаю: а не заглянуть ли нам в комнату отдыха? Если там есть люди, можно пульку расписать.
В упомянутом заведении в тот момент оказалось лишь двое их однокурсников: Ли Энн, собиравшая сложный карточный пасьянс, и Ричи, меланхолично листавший газету в курилке. Одну из боковых пристроек комнаты отдыха в свое время приспособили для любителей подымить, поскольку курение в местах проживания формально не поощрялось (хотя специально никто проверки не устраивал и, соответственно, дисциплинарных мер воздействия к нарушителям не применял). Славик и Денис решили составить компанию Ричи, не спеша раскуривавшему длинную раскрашенную трубку.
– Та самая, фамильная? – заинтересованно спросил Денис, указывая на неё.
– Нет, всего лишь дешёвая подделка. Одна из массово изготовляемых современными племенами на продажу туристам. Настоящую индейскую трубку отличает не аляповатость раскраски, а вполне конкретные символы и изображения, по которым можно многое сказать о её хозяине.
– Что пишут в свежей прессе?
– осведомился Славик для начала беседы.
– Про Россию в основном. Кажется, ваш президент решил окончательно разобраться с парламентом. Вот, поглядите.
На первой странице ‘New York Times’ красовалась фотография с танками и горящим Белым Домом.
– Ну не фига себе дела творятся на исторической родине! – присвистнул Славик. – А мы тут околачиваемся!
– Был бы сейчас в Златограде, неужели пошёл бы смотреть?
– А то! Интересно же, прямо на твоих глазах вершится история!
– Разберутся там без твоего участия, - осадил приятеля Денис. – Поговорку знаешь – подальше от царей, голова будет целей?
– Ну и ладно, на наш век событий тоже хватит! – ничуть не огорчился Славик.
– Ага, где ещё увидишь оживающие статуи!
– Вы о чём? – удивлённо воззрился на них Ричи.
И приятели поведали о неудавшемся путешествии на третий этаж (в расстройстве от результатов которого не сразу и сообразили, что «ангел» не только заметил их, но и освободил от наложенных чар), а заодно и про проделки Билли. К услышанному Ричи отнесся философски.
– Пусть лучше их фантазии ограничатся пачканием бумаги. Кстати, сегодня он вновь заходил ко мне.
– Зачем?
– Опять нёс чушь про патриотизм и врагов Америки. Видя, что на меня подобная лабуда не действует, начал расспрашивать, как нам удалось попасть в подземную бухту, и что там нашли. Мир не без добрых людей, приходящих на помощь, ответил я, а по поводу находок посоветовал обратиться к Ларонциусу. Тогда Билли решил зайти с другого конца – мы, мол, их вообще неправильно поняли, они вовсе не стремились присвоить себе найденное, лишь хотели быть первыми, и потому естественно немного напряглись, когда появились конкуренты. Я лишь посмеивался в душе, выслушивая столь неуклюжие объяснения. Заметив недоверие, Билли вновь изменил тактику – принялся склонять к сотрудничеству - типа кое-кто готов хорошо заплатить, куда больше, нежели жалкая подачка от Гильдии. Если соглашусь немного поработать на них осведомителем.
– Ну и каков же был твой ответ?
– Сказал, пусть те тридцать серебреников засунет себе в одно место. Билли обиделся и заявил - вскоре мы горько раскаемся, что перешли им дорогу. Надеюсь, больше он ко мне не заявится.
– Хорошо, если и другие пошлют его туда же. Однако не будем о грустном. Как относишься к предложению раскинуть картишки?
– С удовольствием. Но где мы возьмём четвёртого?
– А если Лину позвать? Тогда и карты отбирать не нужно будет.
– Да вряд ли она умеет…
Последние слова англичанка услышала и притворно возмутилась.
– И чего же такого я не умею?
– Мы хотели бы найти четвёртого для пульки, поэтому обсуждали возможные кандидатуры.
– Значит, решили, раз девушка – значит, до бриджа не доросла? Это вы зря, я когда ещё в школе училась, к нам в гости частенько приходила подруга матери со своей дочкой, учившейся на класс старше, и мы составляли партию.
– Раз умеешь, тогда присоединяйся!
Перетасовав колоду, Ричи раздал карты, и игра началась. Сама собой, как ее сопровождение, завязалась непринужденная беседа, в процессе которой Ли Энн, видевшая приказ о награждении (естественно, в неиспачканном виде), стала любопытствовать о находках друзей. Те отшучивались.
– Да так, пустяки, ядра там железные, ложки миски кухонные, бочонки прогнившие…
– А правду говорят, что вы корабль пиратский нашли?
– Да от него уже одни бревнышки остались…
– И на нем действительно какой-то колдун путешествовал?
– Ну какой же пиратский корабль, да без колдуна?
Ли Энн слегка обиделась.
– Как помощь нужна, так сразу прибегаете, а тут будто узнали тайну государственного уровня, а я шпион иностранной разведки. Не хотите рассказывать – не надо, больше ни о чём спрашивать не буду.
И задания по латыни придется делать самому, мелькнуло в голове у Славика. Если обидится всерьез, пиши пропало. Насколько он уже успел изучить характер англичанки, при всей доброте и приветливости в некоторых вопросах она умела быть достаточно жёсткой и принципиальной.
– Ладно, если дашь слово не болтать об услышанном…
– Никому и никогда не скажу, клянусь! А теперь давай рассказывай.
Опустив многие несущественные детали, Славик поведал о перипетиях их путешествия в подземную бухту. Вначале помучался сомнениями относительно того, сообщать или нет про роль в них Билли и Майкла, но потом рассудил - если Ли Энн узнает об этом от кого-то другого, нехорошо получится.