Инициативные бабушки из дома сразу пришли разбираться. Хорошо, папа со своими юристами оформил все разрешения молниеносно. Он же с этим комитетом пенсионеров и разговаривал. Бумаги предъявил, что всё по закону. Обрадовал их:

— Зато будет аптека! А то в такую даль за лекарствами таскаться приходится.

Перспективу аптеки бабушки заценили.

— Только чтоб не алкогольный, — переживала бабуся с первого этажа, окна которой выходили прямо рядом с магазином. — Будут ведь, ироды, стёкла бить!

— В подобном контингенте мы и сами не заинтересованы. У нас фирма солидная, — сделал соответствующее лицо папа, — и вообще, дети ходят заниматься. Нам порядок нужен.

Комитет согласился, что порядок — это хорошо, и отбыл успокоенный. Надеюсь, они не будут бухтеть, что музыка под окнами будет петь? Хотя, с другой стороны, мы оглушающе колонки врубать тоже не планируем.

Основание под кассетный павильон и папин пристрой залили в первую очередь, остальное потихоньку прирастало в обе стороны, и выглядело всё это довольно концептуально.

На документы и фундаменты у меня ушло два миллиона. Не знаю, много это или мало. Как по моим ощущениям, довольно экономно получилось.

ВНЕЗАПНЫЙ ВИЗИТ

В один из дней мы возвращались из цоколя не особо поздно, но, учитывая, что Вова с Василичем завтра собирались доделать какой-то сложный заказ и по этому поводу выехать чуть не в шесть утра, он проводил меня до квартиры, поцеловал и на съёмную хатку почапал, отоспаться.

Я попыталась открыть дверь своими ключами — нет, на заложку закрыто! Пришлось звонить. Бабушка подошла торопливо и открывала замки, продолжая с кем-то разговаривать. Распахнула дверь и как будто удивилась:

— О, а ты чё — одна?

— Одна, а что такое?

Из дверей кухни выглядывала незнакомая женщина. Соседка новая, что ли? Может, тётя Оля всё-таки квартиру продала?

— Здравствуйте, — строго и довольно официально сказала она.

— Здрассьте. Ба, я ужинать не буду, мы пока сидели, перекусили, — я заскочила в ванную, на автомате вымыла руки и хотела уйти к себе, но предполагаемая соседка вдруг поднялась:

— Оля, может быть, мы с тобой хотя бы познакомимся?

Я прям удивилась, и тут бабушка сказала:

— Это мама Вовина.

Ах, вот оно что!

— Ага. Здравствуйте, Алевтина Александровна. Примерно так я вас себе и представляла.

— А что, Володя обо мне рассказывал? — с какой-то осторожной ревностью спросила она.

— И довольно много.

Непонятно было, обрадовалась она или огорчилась.

— А я вот решила выяснить, кто у меня сына похитил. Прошлым летом не приехал, зимой — опять нет. А он тут практически женился втихаря!

Мне почему-то резко стал неприятен разговор.

— Вы как-то странно о нём рассуждаете, как будто он — вещь или обязан спрашивать разрешения на взаимоотношения с кем-то. Я вообще не понимаю, зачем вы к нам домой приехали?

— Но… — она самую малость растерялась. — Вы же вместе?

— И что? Разговоров о браке у нас пока не было. Поэтому вам бы лучше с сыном переговорить.

— Но… — снова «но»! — Я думала, он у вас живёт.

— А он не живёт! Заходит в гости иногда, а так снимает своё жильё, представьте себе.

— Оля, но я ведь не знала…

— Как-то же вы наш адрес вызнали? Могли бы понастойчивей поинтересоваться, ваши осведомители, глядишь, и нашли бы его новый адрес.

— И как же быть? Я же с ним поговорить хотела…

— А до завтра вы не можете подождать? У них сегодня был сложный и день и завтра тоже с утра. Он и заходить не стал, потому что выспаться надо.

— Но у меня на завтра на шесть вечера уже обратный билет…

Я вздохнула и слегка закатила глаза. Обратно натянула кроссовки.

— Ну, пойдёмте.

Я, вообще-то, человек нескандальный. Но вот это явление Алевтины Александровны, в точности совпадающее с описанной Вовкой манерой «как снег на голову» и «вот я приехала, и мне надо», раздражало меня чрезвычайно. Поэтому я старалась лучше молчать, чтоб какую-нибудь гадость не брякнуть.

Гостью, по-видимому, это тяготило, и довольно скоро она начала заводить со мной дипломатическую беседу:

— Оля… у меня складывается такое впечатление, что ты на меня сердишься. Но когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь, что мать за своего ребёнка переживает…