Я обзеркалила меньшую торцевую стену большого зала. Тоже прилично вышло, всё же семь метров там ширина.

Купила три больших белых доски под маркеры и магниты, на стенку вешать — в кабинеты. Хотела взять двойные, под маркеры и мел, но как раз Алина сказала, что если есть возможность писать маркерами, мелом практически никто не пользуется, а доски эти дорогие — зачем платить вдвое больше?

Девки с парикмахерской сказали, что вокруг нас ошиваются какие-то подозрительные личности, и мы с папой, поразмыслив, подключили охрану с пультом. Мне это обошлось примерно в четыреста тысяч (и будет также обходиться каждый месяц), зато теперь у нас есть тревожные кнопки, и в случае чего ГБР должна примчаться в течение восьми минут (как меня уверили, это максимум).

Прикинув, что следующий месяц может оказаться последним жирным перед летом, я начала искать муфельную печь. Хочу глиняный кружок, и точка! Правда, муфельная печь — вовсе не то, что в нынешнем Иркутске было ходовым товаром. Единственная контора, которая могла бы решить мою проблему, сидела в подвальном помещении бывшего завода «Эталон» и поставляла по большей части станки для полукустарных производств. Ну и муфельную печки тоже могли привезти.

Под заказ.

Предлагаемые ценники меня несколько отрезвили. Из всех вариантов на зачернённых отксерокопированных фотках более-менее подходила мне одна модель, внутренней вместимостью аж с ведро.

Шесть с половиной мильёнов*! Уверяли, что это очень прилично (в смысле — дёшево). Двадцать процентов предоплата. Месяц на доставку без гарантии сохранения цены. То есть, на сколько за этот месяц может вырасти ценник, никто из их сотрудников конторы-доставщика предположить не мог.

*Примерно четырнадцать

средних человеческих зарплат.

Зашибись, вообще!

Эти циферки снова повергли меня в уныние. Но посидев и погрустив, я решила, что воспользуюсь уже однажды сработавшим методом: начну спрашивать всех подряд знакомых и малознакомых, нет ли у кого-нибудь хорошей печи, которую они хотели бы загнать задёшево?

Стратегия сработала! Преподавательница с кафедры дизайна (не наша, с дневного обучения) сама явилась к нам на практическое занятие ради такого случая:

— Ты же Оля, да? С детским центром?

Я отвлеклась от своего макета:

— Я Оля. С центром, всё правильно, — ну, если не вдаваться в подробности.

— Это ты искала печку муфельную?

— Искала, — сразу согласилась я. — И всё ещё ищу.

— Послушай, тут ситуация такая… Знаешь, на Синюшке есть художественное училище?

— На Синюшке? — страшно удивилась я. — Оно же всю жизнь в центре было?

— Нет, не то. То для художников такого… более классического направления. А это — декоративное. Художественные росписи. Может, видела на ярмарках — доски расписывают, тарелки?.. — она с надеждой посмотрела на меня.

— Погодите. Какое всё это имеет отношение к муфельной печи?

— Ну… — преподавательнице почему-то было неловко. — Видишь ли, руководство приняло решение часть образовательных дисциплин перепрофилировать. Фарфоровая фабрика в Хайтезакрылась, может, ты слышала?

— Ну-у, это да. Китайцы вон дешёвый расписной фарфор тоннами везут. Нерентабельно стало.

— Вот-вот! — оживилась она. — Выпускникам с керамики, фактически, идти некуда. Руководство приняло решение часть декоративных направлений переделать под менеджмент в сфере искусства. А гончарку ликвидируют, в помещении цеха конференц-зал будет.

— Погодите. Если у них прям большое направление было, так там, наверное, и печи огромные? Мне промышленную не надо! Мне её даже поставить некуда будет!

— Нет-нет! — всплеснула руками преподша. — Там примерно размер… ну, вот покороче стола и чуть пошире. Может, сантиметров на десять повыше.

— А внутренний объём? Десять литров?

— Нет, побольше. Пятнадцать или восемнадцать, я сейчас точно не помню.

— И какая цена?

Она занервничала.

— Ну… миллион.

В общем, большое начальство площади по-новому растаскивает, а остальные успевают урвать кто что может. Зная, на какую нищенскую зарплату живут преподаватели, я даже винить их не могу. Но морду следовало сделать кирпичом.

— Бэушная… Ну, я даже не знаю…

— Да им всего два года! Новёхонькие!

— А интенсивность эксплуатации в условиях училища? Да ещё особо одарённых студентов со счетов списывать не будем, которые способны сломать всё что угодно, даже стальную болванку.

Тут она поморщилась. В студентах уверены были все. Я сделала вид, что сильно сомневаюсь (к тому же, я таки сомневалась, пусть и не особенно сильно):

— Восемьсот. При условии вашей доставки, подключения и проверки. В противном случае проверка на месте и вывоз наш, но больше полмиллиона не дам.