На полу, у его ног, раскинуло свои могучие ветви дерево, словно отражение былой красоты и могущества каменного истукана, что высился за его спиной. На узоре, древо всё ещё оставалось живым, раскидистым, покрытым ярко зелёной листвой, окаймлённой золотым кантиком, словно солнечным светом. Светом, что дарит солнце на закате, пробиваясь в наступающую тьму.

Вдруг, Генка почувствовал странную энергетику, исходящую от орнамента на полу. На миг ему померещилось, что дерево под ногами живое и до сих пор его листья трепещут от ласк тёплого ветерка. Энергия показалась такой тёплой, такой ласковой, что молодой человек не устоял, поддался искушению впитать её всем телом, наполнить её сердце.

Она струилась по его венам, проникала в меридианы, наполняла каждую клеточку, создавая ощущение ласковых объятий. Генке казалось, что его обняла мама, а потом он очутился в крепких объятьях отца. Затем почувствовал ласковые прикосновения бабушки, похлопывания дедов. И тут понеслось, закружилось всё вокруг. Перед глазами начали всплывать образы людей, даривших ему счастливые улыбки и тёплые объятья. Он не знал их имён, не помнил этих лиц, но почему-то был уверен – все они, его предки. Люди, что прожили свои жизни, дабы дать жизнь ему. И каждая улыбка, каждое объятье, дарили ему капельку тепла и чего-то ещё, чего-то непонятного, неизвестного. Но это что-то капля за каплей наполняли его тело, его сердце, пока перед взором что-то не взорвалось, ослепив яркой вспышкой, оглушив невероятным грохотом.

Отчаяние горючей волной накатило, грозя утопить в пучине чувств и мыслей. Он только и мог, что вслушиваться в тишину и пытаться хоть что-то рассмотреть ослеплёнными вспышкой глазами. Вдруг, что-то тёплое его окутало, откуда-то повеяло приятной прохладой и перед взором ослеплённых глаз, в кромешной темноте, он увидел звёзды. Бескрайний космос раскинулся вокруг, удивляя красотой спиральных галактик, яркостью необычных туманностей. Он парил среди звёзд. Сделал шаг к самой яркой звезде и лёгкая рябь, побежала от его ног по воде. Нет, это только кажется, он не летит. Он идёт по водной глади отражающей звёздное небо и конца и края не видно этой красоте. Он идет, наслаждаясь простором. Он идёт к чему-то светящемуся впереди.

Генка не понимал что происходит, просто шёл вперёд, слушая едва различимую, хрустально нежную мелодию. И вот самая яркая звезда, к которой он шел, постепенно превратилась в созревающий плод, одиноко свисающий с ветки хилого деревца, что росло на убогом островке посреди звёздного океана. Протянул руку к яркому плоду, хотел прикоснуться.

Острая, пронзающая боль вернула парня в реальность. Генку словно током ударило прямо в локоть. Он скорчился на полу, перевёл дыхание.

– Вот идиот, - сказал юноша сам себе не стесняясь быть услышанным. – Надо же было так увлечься медитацией и грохнуться на пол. Тупица, хотя бы на пол сел, прежде чем энергию впитывать.

Высказав в свой адрес ещё несколько крепких словечек, Генка поднялся на ноги, опираясь на окаменевший ствол. Его догадка была верной. Поддавшись искушению и начав стоя поглощать благоприятную энергию этого места, он потерял контроль над равновесием и грохнулся навзничь, отменно стукнувшись о небольшой каменный бордюр окаймлявший место, где росло окаменевшее дерево.

Генка приходил в себя, пытаясь остановить кровь, лившуюся из маленькой ранки на затылке. Едва остановил, как сразу начал смывать собственную кровь с плит пола, но было уже поздно. Древнее место силы приняло его кровавый дар, впитало в себя, накормило подношением спящие корни окаменевшего древа и энергия жизни, скрывающаяся в каждой капле крови, приступила к возрождению древнего растения.

– Вот же, - страдая от головной боли, бурчал Генка, дотирая пол, когда за ним пришел наставник.

– Ты чем тут занимался? – строго спросил Максим. – За весь день только полы помыл? Хотя спору нет, качественно вымыл.

– Ой, Максим Данилович, можно по тише. Голова болит зверски, - страдальческим тоном попросил Генка.

– Почему у тебя голова вдруг разболелась? Решил выходной себе устроить? Знаю я вас засранцев, так и норовите от работы увильнуть.

– Ничего подобного, наставник. Просто я упал и расшиб голову о бордюр. Кровью своей тут всё залил, пришлось повторно полы перемывать.

– Голову расшиб, а ну дай гляну, - сказал макс и без всяких там нежностей, принялся осматривать голову ученика.

– Ай, ой! Больно же! – застонал Генка, когда наставник нечаянно на едва затянувшуюся ранку нажал ладонью, и та тот час же окрасилась красной кровью.

– Вижу не врёшь, - доставая из-за пазухи пакетик с антисептиком, сказал Макс. – рассказывай, как угораздило так головой удариться.

Генка не долго думая выложил всё как на духу. Рассказал и о приятной энергетике этого места и о том, что ему чудилось когда он медитировал, а потом упал из-за не правильной позы.

– Ну, парень, считай удачу за хвост поймал. Мало того, что подходящее лично для тебя место силы нашел, так ещё умудрился собственный внутренний мир открыть и не заметить, заявил Макс, распыляя на рану лекарственные препараты из маленьких флаконов. Сначала опрыскал ранку кровоостанавливающим средством, потом антисептиком.

– Так. В таком состоянии тебе дальше работать нельзя. Пойдём в лагерь. Пусть над тобой Олесь попрактикуется. Сегодня отлежишься, а завтра везунчик в два раза больше территории отмоешь.