– Какой урок?

– Что есть перемены, способные нас уничтожить. Как легко вы разглагольствуете о человеческом образе жизни! Но как вы определяете, что такое «человеческий»?

– Уорд… мы оба – люди.

– Такие, как мы, Карин. Вот критерий нашего суждения. Человек – это «такой, как я». Мы печенкой чуем: это – человек, если он такой, как я.

– Вы и в Комитете так судите? – Тон Алэ был не то пренебрежительным, не то уязвленным.

– Конечно, так. Но кисть, которой я обрисовываю сходство, очень широка. А широка ли ваша кисть? К слову, вот этот презрительного вида молодой человек, который сидит перед нами – может он посмотреть на меня и сказать: «Он такой, как я»?

Паниль не поднял взгляда, но шея его заполыхала, и он еще ниже склонился над клавиатурой.

– Тень и его люди спасают жизни островитян, – заметила Алэ.

– Конечно, – откликнулся Киль, – и я благодарен. Вот только я хотел бы знать – считает он, что спасает людей или интересные низшие формы жизни? Мы живем в различной среде, Карин. И это различие среды диктует нам разные обычаи. Вот и все. Но я спрашиваю себя, почему мы, островитяне, позволяем вашим стандартам красоты управлять нами? Вот вы, к примеру, могли бы воспринять меня как возлюбленного? – Он поднял руку, чтобы предотвратить ее ответ, и увидел, что Паниль изо всех сил старается игнорировать их разговор. – Я не предлагаю себя всерьез, – вставил Киль. – Просто подумайте обо всем, что с этим связано. Подумайте, как печально, что мне вообще пришлось об этом заговорить.

– Вы самое трудное в общении, – сказала Алэ, осторожно подбирая слова и делая между ними большие промежутки… – человеческое существо… какое я только встречала.

– Вы меня поэтому и привезли сюда? Если вы сумеете убедить меня, то сумеете убедить кого угодно?

– Я не думаю об островитянах, как о мути, – произнесла она. – Вы люди, чьи жизни тоже важны и чье значение для нас всех должно быть очевидным.

– Но вы же говорили, что есть моряне, которые с этим не согласны, – напомнил Уорд.

– Большинству морян неизвестно, с какими проблемами сталкиваются островитяне. Вы должны признать, Уорд, что ваша работа по большей части неэффективна… хотя, конечно, и не по вашей вине.

«Как завуалировано», подумал Киль. «Эвфемизм, да и только.»

– Тогда в чем же наше «очевидное значение»?

– Уорд, каждый из нас решает одну и ту же общую проблему – как выжить на этой планете – несколько с другой стороны. Здесь, внизу, мы собираем компост ради метана и ради плодородной почвы, которая понадобится нам, когда нам придется высаживать растения на суше.

– Изымая энергию из жизненного цикла?

– Задерживая ее, – поправила Алэ. – Суша гораздо стабильнее, когда ее удерживают растения. Нам нужна плодородная почва.

– Метан, – пробормотал он, забыв, что собирался сказать, в свете этих новых откровений, нахлынувших на него. – Вам нужно наше производство водорода!

Ее глаза расширились от его догадливости.

– Нам нужен водород, чтобы достичь космоса, – сказала она.

– А нам он нужен для приготовления пищи, для отопления, для двигателей наших немногих механических устройств, – перечислил Уорд.

– У вас есть и метан.

– В недостаточном количестве.

– Мы выделяем водород с помощью электролиза и…

– Недостаточно эффективно, – возразил Киль. Он старался не выдавать своей гордости, но она все равно звучала в его голосе.

– Вы используете замечательные разделительные мембраны и глубоководное давление, – сказала Карин.

– Один-ноль в пользу биомассы.

– Но нельзя же всю технологию основывать на биомассе, – возразила Алэ. – Посмотрите, как она вас тормозит. Ваша технология должна поддерживать и защищать вас, служить вашему прогрессу.

– Этот спор завязался много поколений назад, – сказал Киль. – Островитяне знают, что вы думаете о биомассе.

– Но спор не завершен, – настаивала Карин. – А с гибербаками…

– Теперь вы идете к нам, – прервал ее Киль, – поскольку мы лучше управляемся с живыми тканями. – Он позволил себе слегка улыбнуться. – И я должен заметить, что вы обращаетесь к нам в случаях особо тонкой хирургии.

– Мы понимаем, что когда-то биомасса стала для вас наиболее удобным средством, чтобы выжить на поверхности, – возразила Карин. – Но времена меняются, и…

– И вы меняете их, – произнес Уорд с вызовом. Он примолк при виде отчаяния, заставившего ее крепче сжать челюсти, приметил, как ярко сверкнули ее синие глаза. – Времена всегда меняются, – промолвил он, на сей раз помягче. – Но вопрос остается прежним: «Как нам наилучшим образом приспособиться к переменам?»

– Все ваши запасы энергии уходят на то, чтобы поддерживать вашу жизнь и вашу биомассу, – выпалила Карин, не смягчившись в ответ. – Островам случается голодать. А мы не голодаем. И в течение жизни поколения мы выйдем под открытое небо на твердую сушу!