Бретт ахнул и ощутил рядом мысли Паниля: туманные мысли – ничего общего с ясностью четких, как звон колокольчиков, слов, проникших в его сознание через щупальца дирижабликов. От Паниля исходил почтительный восторг, школьные воспоминания о картинках с изображением дирижабликов, семейные предания о первом пандоранском Паниле… а затем страх того, что такая масса народу потопит судно.

– Дирижаблики поддержат вас на плаву, – сообщили щупальца. – Не страшитесь. Что за дивный день! Что за дивные неожиданности явились к нам как благословенный дар Корабля!

Бретт понемногу пришел в себя. Оказывается, он лежал на переплетении щупалец. Нагие люди один за другим входили в люк. До чего эти новоприбывшие громадные! Кое-кому из них даже пришлось пригнуться в коридоре.

Паниль, точно так же ухваченный щупальцами, выглядел ошалевшим. Он махнул рукой, указывая вновь прибывшим направление к рубке.

– Часть из вас может пройти в грузовой трюм вот по этому коридору, – посоветовал Бретт.

Люди пошли туда, куда их направили Паниль и Бретт – без споров, без вопросов. Казалось, они еще не оправились от шока пробуждения в щупальцах дирижабликов.

– Нас сносит по направлению к станции, – сказал Паниль. Он указал на край черной скалы, видимой через открытый люк. Явственно слышался шум прибоя у подножия станции.

– Гэллоу! – воскликнул Бретт.

Когда Бретт заговорил, щупальца соскользнули с его тела. Паниля тоже отпустили. Вокруг них по-прежнему толпились молчаливые пришельцы. А в щупальцах дирижабликов виднелись новые, тогда как другие щупальца придерживали люк. Бретт понемногу начал проталкиваться к рубке, извиняясь то и дело, ощущая прикосновение нагой кожи пытающихся посторониться людей.

Рубка совсем не была так переполнена, как коридор. Вокруг носилок, на которых лежал обеспамятевший Тедж, было пустое пространство. И там, где возле пульта сидели Скади и Карин, тоже было свободно. Кружево щупалец покрывало сверху плазмаглас, оставляя только маленькие окошки для обзора. Станция возвышалась перед ними, шум прибоя становился все громче.

– Келп совсем окружил станцию, – сказала Карин. – Посмотрите! Совсем не осталось ни одного свободного местечка!

Один из новоприбывших, мужчина настолько высокий, что голова его касалась потолка рубки, подошел и выглянул через маленькое окошко, оставленное щупальцами. Потом он выпрямился и посмотрел на перепонки между пальцами Скади, на точно такие же перепонки у Карин. Потом он обратил внимание на огромные глаза Бретта.

– Господи помилуй! – выпалил он. – Если мы станем заводить детей на этой планете, они что же, будут вот такими уродцами?

Сначала Бретт обратил внимание на акцент этого человека, на странный подъем в конце фразы – и лишь потом на его слова. Этот человек и на морян и на островитян смотрел с тем же самым явным отвращением.

Потрясенная Карин посмотрела на Бретта – а затем на толпящихся в рубке огромных людей. Выражение тупой отстраненности мало-помалу покидало их лица – эти так странно похожие лица. Карин подивилась, как эти люди могут различать друг друга… разве что по отличиям в цвете кожи. Они же все такие одинаковые!

И тут в ее сознании забрезжило, что перед ней – нормальные люди с Корабля… нормальные люди. Она, со своим маленьким ростом и перепонками между пальцами, она сама была отклонением от нормы.

Корабль! Как же эти люди отреагируют на таких, как судья Киль или даже Твисп с его длинными руками? Что они скажут при виде КП?

Судно отерлось о камень… еще и еще раз. Оно приподнялось и опустилось на твердую сушу.

– Мы прибыли, – заметила Скади.

– И нам придется как-то разбираться с ДжиЛааром Гэллоу, – вставил Паниль.

– Если келп уже не разобрался с ним за нас, – сказала Карин.

– Как знать, что он сделал, – вздохнул Паниль. – Боюсь, что Твисп был прав. Ему нельзя доверять.

– Но он может быть чертовски убедительным, – возразил Бретт, вспоминая прикосновение щупалец возле люка.

– Вот поэтому он и опасен, – заключил Паниль.

Твисп слышал, как на дне каменной чаши переговариваются люди Гэллоу; нервозность из разговоров помогла ему осознать силу его собственной позиции. Гэллоу привел его сюда по узкому проходу, вырубленному в толще скалы и ведущему на плоскую смотровую площадку, нависающую над морем с юго-восточной стороны станции. Ветерок овевал лицо Твиспа.

– Когда-нибудь я возведу здесь мое административное здание, – заявил Гэллоу, широким жестом обводя площадку.

Твисп оглядел черный камень, высверкивающий в свете двух солнц искрами минеральных включений. Он видел много дней, подобных этому – оба солнца в зените, море мягко перекатывается под покрывалом келпа – но никогда еще он не смотрел с такой обзорной точки. Даже с самой высокой точки Вашона не открывался подобный вид – настолько приподнятый над твердой сушей и неподвижный.