— Королева, это ты? — задал не самый умный вопрос Петр, называя Иру по позывному.

Он боялся не успеть. Ира, которая шла на заклание, подставлялась под первый удар, чем вызывала у сильного мужчины желание быть защитником. Данилов, как и почти все воины, считали, что женщине нет места на войне, будь на поле боя, или в тайных операциях. Мужчины должны разбираться между собой, а женщины… Ждать своего мужчину.

У Данилова была жена и сын, его ждали. Но это не меняло в сознании воина абсолютно ничего. Он спасет эту девчонку, а Сперанский позаботится о семье Данилова, если тот не вернется с задания. В заботу от главного командира верили все стрелки, а Сперанский ни разу не обманул ожидания.

— Уходим! — почти прокричал Барс.

Четыре мужчины и одна девушка уже бежали в сторону порта, когда сзади раздались выстрелы. Копыто, в этот раз идущий замыкающим открыл огонь по появившимся из-за угла солдатам. Расстояние было большое, чтобы рассчитывать попадания во врага, но стрелять нужно было, это вернейший способ привлечь внимание к себе. Так получилось, что остальная группа уже повернула за угол, их не должны были заметить преследователи. Поэтому, перебежав дорогу, Копыто стал уводить преследование в противоположную сторону.

— Не останавливаемся! — подгонял оставшихся бойцов Барс.

Не было времени на рефлексию, переживать о потери товарищей. Есть задача. Данилов решил, что спасет эту девчонку во что бы то ни стало. Она была похожа на его жену, да и… Не об этом, сейчас, все эти «нравится и люблю» после выполнения задачи.

Они бежали, насколько это только возможно, быстро, падая на скользком льду, чудом не ломая конечности и не получая ушибы. Скоро стало понятно, что уйти не получается.

— Королева! — по позывному, но вкладывая и некоторые иные, свои личные, эмоции, обратился Барс к Ире. — Вот адрес. Это вторая группа. Лучше умри, но братьев не выдай. Они смогут тебя вывезти. У меня задача тебя передать им.

— Но… — слезы, не успев покинуть влажные глаза, моментально превращались в льдинки.

— Это приказ! — выкрикнул Барс. — Карета стоит с кучером на перекрестке улиц Бастугаттан и Тавастгаттан.

Ира побежала, как будто и не было усталости. Она знала, карту столицы Швеции, по крайней мере, расположения улиц центра, девушка выучила. Так что целенаправленно отправилась к месту, где ждала самая, что только нашли в Стокгольме, дешевая карета, запряженная двумя доходягами-конями, которые на таком морозе могли уже издохнуть. На этом средстве передвижения девушка быстро доберется до нужного места, а там, уже в спокойной обстановке, ее, под видом финского парня, повезут в сторону Вестероса, города, название которого так забавляло Сперанского, после на Гетеборг. А там останется только переправиться до Дании, или в Голландию и по Европе домой. Долго, но лучше так, чем остаться лежать на этом неуютном, сером, грязном снеге Стокгольма.

Она спасется, а вот Барс с остатками своей группы… Но они мужчины, это их работа — воевать и защищать!

Ира услышала револьверные выстрелы, после ружейные залпы, три взрыва гранат, вновь одиночный револьвер работал, опять стрельба ненавистных шведских солдат. И все…

Одиночный последний выстрел револьвера заставил девчонку остановиться, она поняла, нет… она почувствовала, что этот выстрел прервал жизнь Барса, Пети Данилова. Он никогда бы не дался в руки врагу, всегда говорил, что оставит одну пулю для себя, благо их пять в револьвере.

Бежать! Нельзя, чтобы эти смерти были напрасны, бежать…

Глава 20

Стокгольм

12 февраля 1799 года (Интерлюдия).

Платить за три комнаты зимой в Стокгольме — сущее разорение. Для рачительного парня, у которого даже не в голове, а в крови, экономия и бережливость было сложно отдавать серебро хозяйке за очередной день проживания. Но Степану Кулаге приходилось это делать уже потому, что его шведский язык был лучший, чем у кого иного из группы Танка… И где Командир берет только такие позывные?..

— Фру Анна-Лизабетта, но вы же сдираете у меня кожу. Смилуйтесь, сбавьте пять рундштюков, прошу вас, фру! — не играя, на полном серьезе, как чувствовал, просил Степан, тут, в столице вражеского государства, представленный, как Олаф.

— Я ведь могу еще прибавить два рундштюка, до круглой суммы, чтобы вышел серебряный риксдалер, — улыбнулась вдова Анна-Лизабетта, которую Степан, а с его подачи и все остальные члены группы, называли «Анализ».

— Нет, нет, фру! Ни в коем случае не нужно повышать, тут бы все же понизить, — не унимался Степан Кулага, по позывному Казначей.

Фру Анна-Лизабетта лукаво посмотрела на Олафа. Женщина распрямилась и, поправ приличие, стала осматривать странного молодого мужчину. Делала это так, как-будто коня выбирает, только что зубы не рассматривает, хотя в нее станет и такое учудить. На самом деле, так почти что и было, хозяйка доходного дома выбирала себе жеребца.

Анна-Лизабетта, еще не старая, но уже вдовая женщина, муж которой, бывший ротмистром, погиб на последней войне с ненавистной Россией, это было девять лет назад. Тогда молодая вдова осталась с годовалым сыном на руках, но с немаленьким капиталом, который составляли, прежде всего, два дома в ее собственности.