— Вы больше не получите инструкций. За мной будут следить. Я подозреваю, что даже не император будет это делать. Будьте осмотрительны и держитесь подальше от Сперанского, но как только придете к власти, уничтожьте этого сына пастыря, убейте, или свергните его с Олимпа, втоптав в грязь, — сказал Уитворт и нервозно отодвинул от себя мясо.

— Что еще нужно сделать первостепенно, когда все случится? Вы же не сможете быстро вернуться в Россию, — заискивающе спросил Панин.

— Убраться России из Средиземного моря и продолжить войну с Францией — это все… Англия поможет, она купит у России все, она даст денег, она будет восхвалять в своих газетах русских героев… Вас восхвалять, сэр Панин. И я вижу именно вас канцлером. К черту старика Безбородко! Он предал свои же убеждения, — чуть ли не кричал Уитворт.

А после он, английский посол ушел. Какая же ошибка была совершена Уитвортом, что взял с собой только одного слугу-охранника. Не мог один человек защитить даже в теории, англичанина, если за дело взялся сам Северин, а куратором операции является Карп Мелентьевич.

Чарльза Уитворта брали не на выходе из таверны. Его путь был известен и предсказуем. Уже завтра, на рассвете, один из английских торговых кораблей пойдет на Туманный Альбион и высланный с позором английский посол не мог уже не не отправиться на судно, еще до рассвета, чтобы не опоздать.

— Что ви делать? Я есть английский посол, я… — возмущался Уитворт, когда в его карету на скаку ворвались люди.

В это время охранник англичанина уже был мертв, но его не скидывали с места кучера, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Лишь боец перехватил вожжи и направил карету в сторону.

— Ты арестован, скотина! — прошипел Северин, ударяя Уитворта в челюсть, так, чтобы англичанин за минуту-другую, но потерял сознание.

В этом, в рукопашном бое, Цалко так поднаторел, что уже хотел бросить вызов и самому Сперанскому. Казак настолько чувствовал свою силу, что мог практически предугадать то время, в течении которого англичанин будет в отключке.

Карета мерно ехала не в порт, а, развернувшись, в сторону Пскова. Там, в лесу, Уитворта и планировалось прикопать. Пытать… да, англичанина планируется жестоко пытать, чтобы узнать все, а еще и заставить его написать все. Хотя последнее не столь обязательно, подделать можно. Но злоупотреблять махинациями не стоит, пусть англичанин своей рукой напишет нужное.

Северин тяжело вздыхал, понимая, что ему предстоит еще большая работа. Нужно же не убить, не допустить сумасшествия англичанина. Уитворт должен сам, своей рукой написать все, что нужно и даже что не обязательно.

А уже после убить и закопать в лесу. Да что это за погода, когда земля промерзла и могилу сложно выкопать?

*……………*…………*\

Петербург

6 ноября 1798 года

— 'Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой!..', — декламировал я в карете [Смерть поэта Ю. М. Лермонтов смотреть в приложении].

— Михаил Михайлович, вы… слишком необычный человек, — сказал Миша Контаков, реагируя на прочитанные мной стихи.

Это я уже по второму кругу начал читать «Смерть поэта» Лермонтова. Я распорядился, чтобы это стихотворение в обязательном порядке напечатали, случись непредвиденное. Такая вот шалость от меня. Впрочем, я думаю над тем, чтобы опубликовать это стихотворение в любом случае, пусть и убрать некоторые строки в стихотворении, наиболее провокационные. А ведь должно быть вызывающе и оригинально. Поэт пишет произведения о своей же смерти. Это может будет интересным. Главное, чтобы не было опасным для меня. Нужно переработать стихотворение Лермонтова, сделать его чуть менее вызывающим.

— Михаил Михайлович, почему вы все же не согласились пойти на примирение? Ваш обидчик готов принести извинения. Даже прилюдно, — недоумевал Контаков.

Действительно, за последние два дня очень много раскрылось достоверных подробностей деятельности Марии фон Хехель. Я думаю, что часть из этих «достоверных» сведений, скорее всего, почти все — выдумка, поклеп. Это работа мадам Шевалье. Качественно француженка обложила австриячку. Теперь все знают, что баронесса прибыла в расположение русских войск и устроила оргию с казаками. Ну а Платов нынче, появись он в Петербурге, стерся бы в кроватях распутных столичных дам, настолько они возжелали варвара-казака, который, как животное, сладко и страстно…

— Я почти уверен, что ваши пистолеты будут выбраны для дуэли, — после продолжительной паузы, вдруг, сказал Контаков. — Они красивы, я не видел еще такой тонкой работы

— Михаил, ты больше волнуешься, чем я. Это мне должно переживать, — я усмехнулся.

— А вы излишне хладнокровны. Безразличие или излишняя самоуверенность — это тоже нехорошо, — заметил Контаков.

Я, действительно еще вчера смог просто отринуть все переживания, эмоции. Это умение из прошлой жизни. Даже нет, это — сверхспособность. Возможность унять эмоции в нужный момент дана далеко не каждому.