— Закрой дверь.

Я буквально всем телом почувствовала потрескивающее напряжение, наполнившее воздух. Голос альфы продирал до костей. Когда я впервые его услышала, встретив Эша в детстве, то у меня было чувство, что он может проникать под кожу, заставляя других делать то, что альфа хочет.

Ну и еще: не знаю, что было в этом шприце, но он действует не так хорошо, как думал, наверное, отец. Это животное очнулось весьма быстро и ведет себя активно.

— Эш. — отозвался блондин. — Отпусти ее, все в порядке. Тебе нужно прийти в себя. Сейчас на благотворительном вечере распродают имущество Винтеров. Ты должен там быть, чтобы остановить это.

— Закрой дверь машины и уйди. — повторил альфа, и тут же я услышала, как хлопнула дверь. Видимо, блондин не хотел или не мог с ним спорить. Где-то я его понимаю.

Я попыталась вдохнуть побольше воздуха. Но это плохо удавалось. Альфа прижал меня так, словно намеревался сломать.

— Тебе жить надоело, Ассоль? — услышала я его ровный голос, словно он сейчас уже неплохо контролировал себя. — Кто научил тебя хватать альфу за шею? Этот человек явно от тебя хотел избавиться.

Ах, вот в чем дело. Я обреченно закрыла глаза, потому что мне хотелось плюнуть в этот мир.

Чтобы оставить метку, омег обычно кусали в район шеи. В самое незащищенное место. Туда же чаще всего вкалывали подавитель, чтобы быстрее подействовало. Можно было сделать укол и в плечо, но ждать результата приходилось намного дольше.

Я не раз колола Рейчел подавитель, потому что она боялась уколов и не могла сделать их сама себе, но она постоянно напрягалась, когда я прикасалась к ее шее. После она говорила, что ей сложно расслабиться, потому что инстинкты говорят защищать это место. Она не нападала на меня, и не показывала агрессии. Но, вероятно, дело в том, что она была омегой, а у любого альфы была бы именно такая реакция, прикоснись я к самому ценному.

— Пусти. — выдохнула я из последних сил. В ответ я почувствовала, как он надавил мне на заломленную руку.

— Да? Сейчас я больше всего хочу разорвать тебя, а не отпустить. Ты два раза умудрилась меня ударить, а затем схватила за шею. Если б ты была омегой, все б было иначе. Но ты, блядь, отдаешь себе отчет, что ты творишь, не имея омежьего запаха?

— Уйми свои инстинкты. — сквозь зубы произнесла я. — Или тебе придется объяснять в суде, как на тебя напал обычный человек, а не альфа или омега. Не факт, что тебе поверят.

Я услышала усмешку.

— Потрясающе. — выдохнул альфа. — Хочешь второй раз помочь кому-нибудь засадить меня? Мои инстинкты действительно в тупике перед твоей наглостью, Ассоль.

Он резко разжал ладонь, отпуская меня, и я быстро отползла в сторону двери, прижавшись к ней и пытаясь нащупать ручку.

Эш, тем временем, скользнул по мне взглядом, из которого пропадал золотистый цвет. Его ресницы, угольно-черные и густые, опустились, когда он задержал взгляд на моих ногах и отпечатках, которые он оставил на бедре.

Он сейчас выглядел адекватнее, чем когда напал на меня на парковке. Тем не менее... где, черт побери, была эта ручка?! Я не могла позволить себе повернуться к альфе спиной, а нащупать нужное не получалось.

— Кажется, тебе нужно идти. Там сейчас начнется аукцион. — предложила я, надеясь, что альфа уйдет первым из машины. Я чувствовала себя так, словно была заперта в клетке с диким тигром.

— Ты знаешь, что я искал тебя? — спросил он, вместо того, чтобы послушать меня.

— Что-то такое слышала. Зачем?

— Ты еще спрашиваешь? — у него появилась усмешка на губах, а затем он закатал рукав. Мой взгляд упал на темный шрам на его коже. На том месте, где обычно у истинных появлялась метка, когда они создавали связь.

Я слышала, что в тюрьме, где он был, его лишили права на подобную связь. Подобное случалось крайне редко. Только когда судили за особо опасные преступления и давали пожизненное. Или же за изнасилование. Вот второе случалось еще реже, потому что мир был склонен оправдывать поведение альф. Только если дело не касалось очень уж громких и отвратительных случаев, или когда альфа насиловал обычную девушку, а не омегу. В этом случае оправдание инстинктами не сработает, ведь у них нет инстинктивного влечения к простым людям.

Однако...

При чем тут я? Зачем он мне это показывал?

— А я тут каким боком? — напрямую поинтересовалась я, прикрыв глаза. — Я слышала, что тебя лишили метки. Разве ты не натворил в тот день много плохого, чтобы суд принял такое решение? Если ты искал меня, чтобы спросить, почему я рассказывала о твоей жизни твоему отцу - я сожалею об этом. Мне было мало лет, чтобы понять, что он ненавидит тебя и просит меня об этом не из добрых побуждений. И я понимаю, что, вероятно, он тебя довел. И ты сорвался. Но ты сейчас хочешь обвинить меня в том, что попал из-за этого в тюрьму?