Мы их подателю, затем что Жадность

Взор не возводит к небу, а по-свински

Лишь жрет да своего чернит кормильца.

Но не довольно ль слов? Тому, кто смел

С кощунственным презрением глумиться

Над Чистотой, как солнце, лучезарной,

Могла б сказать я много. Но зачем?

Ни слухом, ни умом ты не воспримешь

Тех сокровенных и высоких истин,

В которые не вникнув, невозможно

Значенье целомудрия постичь.

К тому же недостоин ты удела

Счастливее, чем твой. Так упивайся

Риторикой любезною своей,

С чьей помощью софизмами, как шпагой,

Ты научился фехтовать. Не стану

Я спор с тобою длить - бесцельно это;

А если бы уж стала, убежденье

В моей несокрушимой правоте

Меня зажгло б таким огнем священным,

Что, внемля мне, растрогались бы камни,

И от волненья дрогнула б земля,

И вверх взлетел бы твой волшебный замок,

И под собой погреб бы, лжец, тебя.

Комос

(в сторону)

Не лжет она. Я неземную силу

В ее словах с испугом ощущаю,

И, хоть не смертен я, холодный пот

Покрыл мой лоб, как если бы Юпитер

При мне смирял на языке громов

Друзей Сатурна, их в Эреб ввергая.

Но скрою страх и буду с ней построже.

Довольно! Эти нравственные речи

С уставом здешней братьи несовместны.

Я их не потерплю. Они - осадок

В крови, что меланхолия мутит.

Но я легко вас вылечу. Отпейте

Из кубка, и подавленный ваш дух

Исполнится блаженством. Ну, пригубьте!..

Врываются братья, с обнаженными шпагами и, вырвав у Комоса кубок, разбивают его; свита Комоса пытается сопротивляться, но братья разгоняют ее.

Входит Дух-хранитель.

Дух

Как! Чародей упущен и не связан

И жезл его не отнят? Но ведь нам

Без этого не повторить заклятии

В обратном их порядке и не вырвать

Из каменных оков паралича

Застывшую в них неподвижно леди...

А впрочем, не тревожьтесь. Мне на ум

Пришло иное средство, о котором

Рассказывал мне старый Мелибеи,

Меж пастухов искуснейший свирельщик.

Живет невдалеке отсюда нимфа,

Красавица, которой берега

Извилистого Северна подвластны.

Зовут ее Сабриной, и отцом

Ей был Локрин, сын и преемник Ьрута,

Чей трон ему достался. Эта дева,

Преследуема мачехой своей,

Свирепой Гвендолен, решила вверить

Себя реке, ей преградившей путь.

Сплели игравшие на дне наяды

Украшенные жемчугами руки

И труп ее доставили к Нерею,

Который дочерям велел омыть

Страдалицу в нектаре ароматном,

Где асфодели плавали, и в жилы

Ей через все ворота чувств вливать

Амброзию, пока она не встанет.

Так ожила она, бессмертной стала

И сделалась богинею речной;

Но, как и встарь, участлива, выходит

С закатом на прибрежные луга

И лечит скот настоем трав целебных

От порчи и болячек, наведенных

Озорником шкодливым - домовым.

За это пастухи ей воздают

На праздниках хвалу в нехитрых песнях

И в Северн, где живет она, бросают

Венки из златоцветов и гвоздик.

Как мне сказал старик пастух, она

Снять цепи чар способна с человека,

Коль громким пением ее призвать.

К ней - ибо, помня собственный удел,

Она помочь гонимым девам рада

И обращу я свой напев молящий,

К нему заклятье присовокупив.

(Поет.)

Сабрина, мне

Внемли и явись скорее

Сюда из волн, где смоль своих кудрей

Рукою белой, как лилея,

Расчесываешь ты в тиши на дне.

Вод серебряных богиня,

К нам приди на помощь ныне

Поскорей!

Тебе велят предстать из мглы

Нептун, вздымающий валы;

И Тефия, и Океан,

Который ей в супруги дан;

Мудрец Нерей и старец тот,

Чей в скалах Карпатоса грот;

Провидец Главк, трубач Тритон;

Сын Левкотеи Палемон,

Портов прибрежных божество;

Мать дивноперстая его;