Элора остановилась в трех футах (прим. ред.: примерно 1 м.) от него и кивнула на столик у стены.

Он моргнул.

Она моргнула в ответ.

— О, точно. Она тяжелая. — Он бросился ставить вазу. — Итак, э-э…

Она подошла к столу, взяла букет и, не говоря ни слова, удалилась в свой кабинет. Тупица в шапочке мог сам найти дорогу обратно.

В ее половине дома было совершенно тихо. Было не так уж много людей, которым нравилась тишина. Они находили это неудобным. Но она наслаждалась тишиной. Если ей было что сказать, она это говорила. В остальном она довольствовалась тем, что держала рот на замке и наблюдала, как корчатся слабые. Ей также нравилось время от времени заставлять людей извиваться.

Поставив розы на свой стол, она вытащила конверт из букета и записку из конверта.

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ — ПАПА

Он говорил громкими фразами, в отличие от Элоры, которая по возможности предпочитала односложные ответы.

Аромат роз манил ее, пока ее нос не коснулся шелковистых лепестков. Пионы, которые он прислал на прошлой неделе, завяли, так что вчера она их выбросила. Каким-то образом папа всегда знал, как долго продержатся ее цветы. Или, может быть, его шестое чувство подсказывало, когда его дочери нужно что-то новое, чтобы скрасить ее день.

Сделав еще один долгий вдох, она вернулась в кресло и снова открыла ноутбук, просматривая электронное письмо, на составление которого потратила целый час. Ее палец завис над сенсорной панелью, готовый нажать «Отправить».

В зависимости от исхода, был шанс, что ей придется поменяться ролями со своим отцом и прислать что-нибудь, чтобы скрасить его день для разнообразия. Цветов было бы недостаточно. Может быть, она могла бы прислать ему бутылку его любимого односолодового виски «Макаллан».

Ее палец нажал «Отправить». Звук был похож на удар молотка. Затем раздался свист, когда электронное письмо улетело в киберпространство.

Боже, я бы не отказалась выпить.

Может быть, эта ее теория была пустяком. Возможно, ее паранойя достигла новых пределов. Может быть, ее мать так основательно облажалась с ней, что Элора подозревала, что все лгут.

Или, может быть, она была просто прагматичной.

Почти каждый человек в ее жизни был лжецом и обманщицей.

Элора захлопнула ноутбук и крепко зажмурилась. Дело было сделано. Теперь все, что она могла сделать, это ждать, пока детектив выполнит свою работу.

Она вскочила со стула и широкими шагами вышла из кабинета, удалившись в свою комнату и закрыв за собой дверь. Ее каблуки утопали в плюшевом ковре, когда она проходила через гостиную, а затем плюхнулась на изножье своей кровати.

Занятия в колледже начались в понедельник. Это лето было ничем иным, как чередой бесконечных дней, когда нечего было делать, кроме как позволить страхам поглотить себя целиком. До понедельника, казалось, оставалась целая вечность.

Если бы у нее хватило смелости, она бы отправила это письмо несколько месяцев назад. На то, чтобы собраться с духом, ушло все лето.

Она достала из кармана телефон и быстро отправила папе сообщение с благодарностью за цветы, затем открыла Инстаграм. На верхней фотографии в ее ленте был изображен ее брат, играющий в баскетбол. Элора улыбнулась впервые за весь день.

Лукасу было тринадцать, и их восьмилетняя разница в возрасте означала, что она была отчасти сестрой, отчасти родителем. Может быть, другой девочке и не понравилось бы, что именно она заботится о нем после школы, но она обожала своего брата. Помогать Лукасу с домашним заданием не составляло труда, потому что их мать была слишком накурена, чтобы нормально функционировать, а отец часто работал допоздна.

Они полагались друг на друга. Лукас был лучшим и самым важным человеком в ее жизни. Если бы не ее мать, она, возможно, осталась бы дома, просто чтобы быть поближе к брату.

Она нажала на сердечко на его фотографии, затем закрыла приложение. Ей не хотелось видеть чужие фотографии. Хотя, был один человек, но он не верил в социальные сети. Одной мысли о том, что он сделает селфи, было достаточно, чтобы рассмешить даже Элору Мальдонадо.

Дверь в ее спальню распахнулась, и Айви ворвалась внутрь.

— Ты ее видела?

— Стучи, — отрезала Элора.

Айви взмахнула запястьем.

— В следующий раз.

Врушка. Она никогда не будет стучать. Это был дом Айви. А Элора была всего лишь гостьей, хотя и прожила здесь три года.

Если бы Элора так сильно не любила свою комнату, она бы съехала просто для того, чтобы посмотреть на реакцию Айви.

Поместье Кларенсов принадлежало семье Айви на протяжении пяти поколений, и в тот день, когда Айви была принята в «Астон», она объявила его своим. Они дружили еще с детского сада. На первом курсе Элора подумывала о вступлении в женское общество, но Айви убедила ее вместо этого пожить в поместье.