"Диана... Держись... Держись!" — молился я, но вместо этого увидел, как он поднял пистолет.

Он приставил его к её голове.

— НЕТ! — я закричал так громко, что голос сорвался, но она не могла меня услышать.

И тут раздался выстрел.

Камера погасла. Я сидел неподвижно. Сердце билось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудную клетку.

Я не мог пошевелиться. Экран был пуст, но эта тишина, это молчание били громче любого взрыва.

Она умерла.

Моя Диана.

Её лицо, её глаза, её голос — всё это исчезло за доли секунды.

Мир перестал существовать. И вдруг что-то внутри меня взорвалось.

— НЕТ!!! — мой крик вырвался из груди, как рёв раненого зверя.— НЕТ!!! — снова закричал я, уже не узнавая собственный голос.

Рука схватила ноутбук, и я с силой швырнул его в стену. Экран разлетелся на куски, осколки пластика и стекла рассыпались по полу, но это было недостаточно.

Я подошёл к столу, опёрся на него руками, а затем перевернул его с такой яростью, что вазы и бумаги полетели во все стороны.

— СУКА! — я ударил кулаком по стеклянному журнальному столику, и он с хрустом треснул. Осколки впились в кожу, но я даже не почувствовал. Кровь закапала на пол, но это ничего не значило.

— БАТОР!!! — рыкнул я так, что казалось, стены задрожали. — Я ТЕБЯ НАЙДУ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!

Моя грудь ходила ходуном, руки тряслись, а всё вокруг разлеталось на куски. Книги, стулья, лампы — я швырял всё, что попадалось под руку. Дыхание рваное. Пот струился по лицу. В голове всё пульсировало, гул стоял, как после взрыва.

Я схватил бутылку виски с полки. Открутил крышку трясущимися пальцами.

— Чёрт… — прохрипел я, поднося бутылку ко рту, но в горле застрял ком. Я не мог пить.

Вместо этого я с силой швырнул бутылку на пол. Виски разлился тёмной лужей.

Я смотрел на него.

Затем достал зажигалку. Щелчок.

Огонь вспыхнул. Сначала маленький, затем начал захватывать пол, пробегая по разлитому алкоголю.

Я стоял посреди комнаты, смотрел на пламя, которое ползло вверх, облизывая стены, обнимая мебель.

Пламя горело, но я не чувствовал ничего.

Пустота. Только пустота.

Огонь усилился. Воздух стал густым, тяжёлым. Дым заполнил комнату, заставляя кашлять. Но я стоял, не двигаясь, глядя на то, как квартира, которую я считал домом, превращается в пепел. Это было правильно. Всё должно было сгореть. Всё. Я закрыл глаза, сжал кулаки до боли. Её лицо. Этот грёбаный выстрел.

Я развернулся и вышел, оставляя огонь за спиной. Мне не нужен этот дом без нее. Я сожгу и себя…Потом. Когда вырву сердце Батора голыми руками.

***

Холодный бетонный пол жёг кожу даже через джинсы. Слишком жёг. Но мне было плевать. Я сидел прямо на этом чёртовом полу, опираясь спиной на стену, в окружении разрухи. База. Одна из наших. Где-то в глухом месте, в километрах от города.

Мои руки были в крови. Не только в своей. Всё вокруг казалось размытым, словно я смотрел на мир через мутное стекло. Но перед глазами снова и снова вспыхивал этот момент.

Её лицо. Испуганные глаза. Пистолет у виска. И этот грёбаный выстрел.

Я зажмурился, но картинка не уходила.

Шаги. Громкие. Тяжёлые. Они приближались.

Я знал, что это они. Братья.

— Тамир! — голос Тамерлана разорвал тишину.

Я не поднял глаз. Не сразу. Просто сидел, глядя перед собой…На мне горела кожа, мое сердце корежилось, сжималось, выкручивалось. Казалось, даже кости мои горят. Эта боль не сравнится ни с чем. Я от нее задыхался, я от нее хотел блевать своими внутренностями.

— Ты что, с ума сошёл?! — его голос был громче, чем я привык. — Поджёг свою грёбаную квартиру?!

Я не двигался.

— Тамир, мать твою! Мы ничего не найдём, если ты разрушишь всё вокруг! — он шагнул ближе, его ботинки ударили по бетону, остановившись прямо передо мной.

Я медленно поднял глаза на него. В его взгляде было всё: гнев, беспокойство, страх.

— Он её убил, — тихо произнёс я.

Мой голос звучал, как чужой. Холодный. Пустой.

— Что? — его голос сломался на этом слове.

— Он её убил, — повторил я, как будто объяснял это самому себе. — Я видел.