Мы лежали на земле — сытые и уставшие, Лода что-то напевала, чертя пальцами круги на песке. Я смотрел в небо — чернильно-черное, глубокое и дикое, осыпанное каплями Млечного Пути.

— Ты помнишь… что было раньше? — вдруг спросил я.

Лода вскинула голову, сощурилась.

— Смутно… Помню мать, кота… Как вспышки на черном фоне, да…

Я кивнул.

Именно вспышки — ничего не значащие, бессмысленные светлые пятна, звезды, затянутые в черные дыры нашей первобытной сущности.

— Я хочу тебя, — просто сказал я.

Лода зевнула и послушно скользнула ко мне.

Время текло, неспешно и неизбежно. Солнечные дни давали нам возможность лететь вперед. Позади уже остался один огромный город с прозрачными, будто заполненными водой, зданиями, впереди тянулась красно-серая сушь.

Я хотел встретить других. Если раньше общество было мне безразлично, то сейчас я искал себе подобных, жаждал встречи с ними, тосковал. Лода грустила вместе со мной.

И вот случай не подвел меня.

Я почувствовал их, когда спал прямо на земле, прижавшись к подруге. Их неспешные шаги сначала насторожили меня, и я, приподнявшись на локте, вглядывался в ночь, но внезапно чувство опасности отхлынуло. К нам шли свои, именно шли, а не крались.

Лода тоже проснулась, заворочалась рядом.

Их было трое — мальчик, лет десяти, парень чуть младше меня и немолодая, но ещё свежая женщина. Парни жались к ней, но вряд ли она была их матерью: запахи хоть и смешались, но разнились тонкими оттенками далеко разошедшихся путей.

— Куда вы идете? — спросила женщина, опускаясь на землю рядом с нами.

— Не знаем, просто идем.

— У вас нет цели?

Лода в надежде посмотрела на меня.

— Цель — не конец пути, цель — сам путь, — ответил я.

На небе сияла луна, призраки бродили по холмам пустоши. Мне хотелось петь, петь о ночи и для ночи. Решив не сдерживаться, я затянул песню. Лода вторила мне.

Женщина и её спутники слушали нас, вникая в незамысловатый мотив, извилистый и нежный. Внезапно наша новая знакомая запела, её сильный и смелый голос не испортил нашей канвы, он вышивал по ней.

И когда мы, охрипшие и счастливые, замолчали, наша стая стала на троих больше.

Это случилось уже после того, как мы бросили машину. Мы шли по следу кролика, я — впереди, Лода — справа, а Кора — слева. Я уже чувствовал зверька, когда услышал чужую поступь.

Те, чужие, решили украсть нашу добычу. Добычу, которую гнали мы, которая предназначалась нашим младшим. Я разозлился.

— Стой! — рявкнул я, бросаясь к крупному чужаку, выскочившему из-за холма наперерез нам.

— Останови! — ехидно тявкнул он, разворачиваясь ко мне лицом.

Мы застыли друг против друга, оценивая силы противника и стаи. У чужака за плечами был чахлый подросток и мужчина моего возраста. Не самый плохой вариант, но я не собирался впутывать своих в начинающуюся потасовку.

— О, женщины, — мой противник оскалился. — Хотите в мужское общество?

Лода угрожающе зарычала.

Я, не раздумывая, бросился вперед. Чужак не ожидал напора и рухнул на землю, дав мне нужное для оценки исхода боя время. Я решил, что у меня есть шанс.

Вот только откуда во мне взялась вся эта ярость и наглость? Я бил сильно, точно и резко, я крутился и скакал вокруг этого крупного зверя, а он наугад молотил ручищами.

Мои женщины переругивались с его парнями, пока мы катались в пыли.

Наконец, изловчившись, я что было сил ударил его кулаком в висок. Противник дернулся, обмяк и так и остался лежать на земле, а я отряхнулся и, вскинув голову, злобно уставился на чужаков. Парням потребовалось совсем немного времени, чтобы принять правильное решение.

С охоты мы вернулись впятером.

Мы всё ещё разжигали костры, весь вечер рыская в поисках сухих веток, торчащих из песка, но уже с опаской косились на играющее пламя. Я дышал воздухом, и как никогда ощущал жизнь, силу и свою значимость. Я не был одинок, я ни в чем не нуждался, но оставалось что-то, гнавшее меня вперед, что-то неуловимое и желанное. Похоже, у моего пути появлялась цель, но я ещё не мог четко определить направление.

Мы проходили мимо одной из ферм, и я должен был принять решение: зайти внутрь и поискать пищу или пройти мимо. На паре откормников мы встречали животных — тощих маленьких копытных, несчастных, облезлых кроликов и зайцев, но и их жалкие тушки шли в пищу.