Их стали преследовать, догоняя и убивая в спину, но на общий исход дела это уже не влияло. Сражение я выиграл, но враг успел укрыться за стенами и теперь придётся выкуривать его оттуда. Доскакав почти до стен города, я стал орать, выкрикивая имя Эргамена и призывая его выйти со мной на битву, но, увы, он остался глух к моим призывам.

Оглядев кучи наваленных у стен тел, я убедился, что кушиты понесли огромные потери, и поскакал к своему основному войску, что уже стояло в километре отсюда. Теперь следует подсчитать собственные потери и оказать помощь раненым. Кушиты сегодня потеряли большое войско, мало кому удалось укрыться за стенами города. И возможно, мне придётся стоять под ними не меньше недели, а то и месяц, но я всё равно возьму его. И чем позже это случится, тем хуже окажутся последствия для его жителей. После этого мне ещё предстоит брать Напату.

Подсчёт потерь оказался не долгим: я опять потерял около тысячи воинов убитыми и чуть больше ранеными. Слишком жестокой оказалась битва, поэтому и соотношение потерь получилось именно такое. Пока мы подсчитали потери, наступил вечер, а за ним и ночь. Сегодня она для врагов пройдёт спокойно, а вот если завтра с утра штурм не получится, тогда придется устроить им весёлую ночь.

Увлёкшись подсчётом потерь и заботой о раненых, я упустил момент, когда Эргамен смог покинуть город. А он так и сделал, воспользовавшись малочисленностью моих ночных сторожевых отрядов. Город покинули все всадники, оставив в нём только пехоту, в том числе и греческих гоплитов Эрастона. Спастись у них шансы отсутствовали, мои воины всё равно бы их догнали, а вот задорого отдать вверенный им город они попробуют.

Об этом я узнал лишь утром, когда во всём разобрался сам и даже выслушал насмешливые крики грека-командующего, которые тот выкрикивал с высокой башни. Ну, хорошо, мне придётся оставить здесь один из моих отрядов и выдвигаться на штурм Напаты. Пока жив царь Куша, любая победа становится бессмысленной, поэтому, либо он сдастся на милость победителя, либо умрёт. Хотя успех операции пока вилами по воде Нила написан.

С утра я начал осаду города, обстреливая его защитников камнями и стрелами, благо накануне их запасы пополнили за счёт сбора утерянных в ходе сражения. Стрельба продолжалась весь день, а потом на штурм пошла моя ударная сотня. Стены взять она не смогла, но потрепала защитников и откатилась назад, выявив слабые места местной обороны. Что же, ночью проведу штурм Мероэ, чтобы ничего не оставлять за своей спиной, затем двинусь на Напату. Пусть ждут меня теперь там, и я приду.

Вечером всем собирающимся на штурм воинам было выдано зелье ночного виденья и ловкости, а также распределены места атаки. Главное — захватить две башни, охраняющие запасные ворота, а дальше уже дело техники, потому как не успеют подоспеть туда подкрепления, ведь штурм я начну с двух направлений. Ворот двое и штурмовать их мы станем с двух сторон. Мероэ окружен и весь в моей власти. К тому же, ночью воевать — это не днём, всё видится совсем по-другому. Проверив готовность воинов, я сделал отмашку и отправил на штурм, следя за ними с верхушки холма.

Стояла глухая ночь, даже луна давно скрылась за облаками, лишь только глумливое хихиканье гиен, пожирающих трупы павших, доносилось издалека. Да бродяга ветер приносил лёгкий запах тления. В условиях Африки всё быстро приходит в негодность, особенно человек.

Никто из ушедших на штурм не надел на себя светлые одежды, даже оружие, что могло блеснуть в свете звёзд, было замазано грязью. Никто не разговаривал, под страхом смерти, никто не кашлял и не пыхтел, все двигались максимально скрытно, как я их и учил, и как того требовала поставленная задача.

Поэтому, соблюдая максимальную скрытность, мои штурмовые колонны смогли подобраться к стенам почти вплотную, и только тогда сверху их обнаружили стражники. Воины, не мешкая, принялись карабкаться на стены с помощью наспех сделанных лестниц и верёвок. Стены Мероэ оказались не так уж и высоки, и сделаны не из добротного дикого камня или гранита, а всего лишь из туфа и песчаника.

Штурмующие почти беспрепятственно поднялись на стены, где сразу же закипела битва, и вскоре ворота города оказались открыты. Ждущие этого, всадники и остатки пехоты тут же устремились в открывшейся проход, вступая в бой с подкреплениями, бегущими на помощь защитникам. Силы оказались не равны, и в самый разгар ночи город был взят. И опять мне пришлось обуздывать дикие инстинкты собственных воинов, защищая несчастных жителей этого древнего города от расправы.

Специально назначенные отряды моих воинов собирали горожан и отправляли во дворец царя Куша, где и оставляли под охраной. Не так велик этот город, чтобы не вместить всех его жителей под своды единственного дворца. Постепенно жажда мести и разрушений у победившей стороны уменьшилась, и бои по всему городу затихли.

Утро застало город, подчинённый его новым хозяевам. А я ещё взял в плен несколько десятков греческих гоплитов, остальные, как оказалось, ушли через подземный ход, о котором я не знал, и опять проворонил. Да и откуда мне о том узнать?!

Ещё несколько дней мне пришлось удерживать воинов от всевозможных зверств и грабежей, пока я окончательно не стал полновластным хозяином Мероэ. В честь взятия столицы царства Куш я отправил гонца в Аксум с радостной вестью, а сам остался приводить свою армию в порядок. Теперь в моём подчинение осталось всего лишь три тысячи воинов, но зато испытанных и опытных. Я задумался, брать Напату или нет, вмешается Египет или нет, в связи с этим. И это стало главным вопросом для меня.

Вызвав Фобоса, я решил поговорить с ним.