Боря, увидев меня, поздоровался. И время от времени я ловила на себе его взгляды.

А через неделю случилась катастрофа. Кабинет химии был разделен на две зоны - учебную и лабораторную. Так получилось, что я задержалась в лабораторной зоне, в то время, когда все остальные собрались в учебной. О том, что я в лаборатории никто из них не знал. Меня отправил туда учитель чуть раньше.

Я собиралась уже выйти в учебную часть класса, когда услышала высокий девичий голос:

– Харламов, а чего это ты на новенькую так пялишься? Не знала, что тебе по вкусу бродяжки.

Я осталась на месте, будто получив пощечину. Зачем эта девочка так меня называет?

– Ты видел, в чем она пришла? Да ей форму сшили из половых тряпок, - продолжала поливать меня грязью одноклассница, - А туфли? Она в них ходит с первого класса! Они у нее растягиваются. И телефон! Он у нее - кнопочный! КНО-ПОЧ-НЫЙ!

В классе откровенно засмеялись, а у меня защипало в глазах. Вот оказывается, что все они обо мне думают!

И я ждала. Ждала, что Борис за меня вступится. Он же... Мне показалось, что он хотел со мной подружиться. Один изо всех.

Только ждала я напрасно.

– Ты о чем, Катерина, - отозвался другой голос. Его я узнала. Это был тот мальчик, который препирался с Мариной Леонидовной. Артем Холодов, - Боря ей тут вещи ее помогал собирать, которые она рассыпала, так потом руки три раза помыл. С мылом.

Я почувствовала ощутимый укол в сердце. Об этом Артему мог рассказать только сам Борис. Никого, кроме нас двоих, в помещении не было. И что он рассказывал? Что у меня вещи грязные?! Так это же неправда... Зачем же так?!

– Котён, ну что ты переживаешь? Я все равно весь твой, - а это уже сам Борис отозвался, его я тоже узнала по голосу, - Просто у Алиски сиськи классные. У тебя такие пока не выросли. Извини.

На этом ученики взорвались хохотом.

– Дурак!
– взвизгнула эта Катя.

А мне стало так обидно. Я - это всего лишь "классные сиськи". И надо мной можно смеяться.

Слезы побежали по щекам. Выйти в класс я не смогла. Меня спасло то, что из лабораторной тоже была дверь в коридор, из которого я сбежала в туалет, где долго и горько плакала. От обиды. От неоправдавшейся надежды.

И в этот день я впервые прогуляла школу. Пошла в медпункт и сказала, что у меня сильно болит живот. Медсестра позвала классного руководителя. Меня на скорой отправили в больницу с подозрением на аппендицит. Диагноз не подтвердился. Но мне разрешили пойти домой. Марина Леонидовна отвезла меня на такси и передала в руки к бабушке.

Я не стала ей ничего рассказывать. Но вечером решила поговорить с ней.

– Ба, - помыв посуду после ужина, подошла я к ней, - Давай я вернусь в старую школу? В новой все такие... Не к месту я там.

Бабушка сразу насупилась

– И что, Алис? Тебя там обижают? Может, бьют? Нет!
– она сама ответила на свой вопрос, - Нет ничего такого. Это приличное место. А что они нос задирают, так ты туда пришла не друзей заводить. Ты туда пришла учиться. Вот и учись.

Но заметив мой несчастный вид, смягчилась и добавила:

– Алисонька, я же тебе добра желаю. Из этой школы ты легко поступишь в нормальный вуз. После на нормальную работу. Ты же умненькая у меня. Неужели так всю жизнь и будешь с хлеба на воду перебиваться?

Бабушка, конечно, желала добра. И винить я ее не могла. Тем более, что через десять дней ее забрали в больницу со страшным диагнозом "инфаркт".

Вот тогда я испугалась по-настоящему. Остаться одной. Совсем одной. Попасть в детский дом, к которому я вряд ли смогу приспособиться.

Больше разговоров о смене школы я не заводила, не желая огорчать ее. И ничего ей не рассказывала. Никогда.

Алиса. Школа.

Я продолжила учиться, как того хотела бабушка. Со мной не общались, я тоже не делала никаких попыток сближения. Не трогали, и это уже было хорошо.

По истории я помогала учительнице с презентацией, поэтому часто задерживалась после уроков. Прошло уже четыре месяца, как я училась в этой ужасной школе. И уже вжилась в роль неведимки. Харламов продолжал на меня смотреть исподтишка, когда этого никто не мог заметить. Я почему-то чувствовала, когда он на меня смотрит. И часто обернувшись внезапно, сталкивалась с ним взглядами. О чем он думает, я не представляла. Но сразу же вспоминала тот обидный разговор. И отворачивалась.