– Что же, - говорит им Женька.
– Все ошибаются, даже ученые. Вы напишите везде Пупкин и все будет правильно.

Тут они окончательно рассердились и выгнали Женьку на улицу, сказав, чтобы она больше не приходила.

А в домоуправлении, как прознали, что она в Институт ездила, поручили ей разобрать архив и "Записки об Истории Государства Российского, написанные Николаем Пупкиным в меланхолии".

Решив в конце пути обязательно забежать и посмотреть наконец эти бумаги, Женька стала спускаться по лестнице на четвертый этаж к Бабушке Задрипиной и Самовольному Домовому.

Глава пятая

Бабушка Горемыкина и Самовольный Домовой. Записки и мемуары.

Бабушка Горемыкина открыла сразу, словно стояла в ожидании гостей за дверями. Женька прошла прямиком на кухню, куда вслед за ней прошла и бабушка.

– Чай пить будешь, ай нет?
– спросила она Женьку нараспев. Вкуснаай чай-то, с травками всякими, ты такой любишь, я знаю.

– Ой, бабулечка, родная, спасибо. Конечно же выпью, золотая ты моя. Я у тебя, бабушка, вот что спросить хотела: ты случайно Перстень не находила?

– Чегой-то?
– не поняла бабушка.

– Перстень, ну, колечко такое большое с камнем...

– Нет, милая, не видела, Да и где тут такое увидишь?

– А может, кто другой видел?
– Женька уставилась на мужичка, ростом с валенок, который сидел на табуретке, поджав колени к подбородку, подпирая ими реденькую бороду.

Мужичонка от неожиданности даже выронил листки бумаги, которые держал в руках.

Женька наклонилась и подняла несколько листочков. Домовой шустро ползал по полу, собирая остальное.

– Раз Домовой, значит, его и пугать можно?! Да? Нужны мне ваши перстни! Это все ваши заморские штучки. А мы - Домовые, мы в ваших делах не участники...
– он помолчал, сердито посопел носом и добавил.
– Пролетал тут твой Перстень, куда-то вниз полетел, сквозь пол. Не иначе, как прямиком к Мышатнику. Ой, чего теперь будииит!

– Эх ты, Домовой, а боишься! Ничего не будет. Что думаешь, Мышатник глупее тебя, что ли, с Перстнем связываться?

– Дурнее он, может, и не дурнее, да уж очень он на Корону нацелился, очень он ее получить хочет. Любой ценой. Хотя, я тоже думаю, что до беды дело не дойдет.

Он огляделся и прошептал, вытянув шею:

– Всадники здесь...

– Не может быть!
– Женька свела брови.
– С чего бы это им Запрет нарушать? Зачем они здесь? Мы им наскучили, с нами им в игры играть неинтересно, люди им еще раньше наскучили. Зачем же они спустились? Впрочем, при них и Мышатник ничего не отчудит. По крайней мере - не должен. Ладно. С этим пока все. Ты покажи лучше, что ты написал новенького? Можно я почитаю?

Домовой с важностью кивнул. Женька взяла со стола собранные по полу листочки и стала читать вслух:

– Купил я вчера себе коробочку, которая разговаривает. Радио. Очень полезна эта вещь при уходе за собой. Без этой вещи никакого счастья-радости в жизни у меня не было, особенно в состоянии ногтей. Все как есть были они переломаны. Ничего я не знал про достижения ума человеческого, пока не приобрел радио и покой. Через него душевный вместе с ним. Теперь, значит, смотри: выдвигаю антенну на всю возможность. Длинны. И на всю эту возможность запускаю себе в ухо. Потом. Во второе. И получается у меня прекрасная слышимость, которой я при помощи ногтей достичь не мог, только ногти ломал. До бесконечности. А теперь ногти целые. Событие. Вот.

Вчера, значит, поймал я муху. А она укусила меня за щеку и язык. Потому, как я в рот ее положил. Для сохранности. А муха эта - пчела оказалась. Выпустил я ее. Рот уже не открывался, она через ноздрю полетела. Левую. Болит очень. Сердце. У меня за муху эту, которая пчела. Как она жить будет? И чего? Да. Зимой делать будет? А?

И я теперь вспомнил, что дедушка советовал делать, когда к тебе в рот муха залетает, и кусается, как пчела. Очень это запомнить всем надо, кто читает. Надо переписать совет и носить его с собой. Всегда. Вот. Он, совет: надо не брать в рот мух.

Здорово, правда? А вот дальше, если взял.

Если взял, и укусила, надо собрать три горсти гороха, хорошенько прожевать. Сесть на солнце. Потом сделать пук...

Страница на этом закончилась. Женька взяла следующую и продолжила:

– И убежать...

Она пожала плечами, вернулась к первой страничке, и вот что у нее получилось:

– Потом сделать пук и убежать... Ты что же это безобразничаешь? грозно спросила Женька у Домового.

– Как это я безобразничаю?!
– Домовой подпрыгнул на высокой своей табуретке.
– Я тут пишу, стараюсь! Каждую буковку вывожу! А она безобразничаешь! Ну-ка, дай-ка!