— Учитель, не придирайтесь.

Так вот, о чем это я?

Ага, Эйтаро… Обсуждать то, что и боги могут умереть, у меня сейчас не было никакого желания. Уж коль так случилось, значит, на то такая воля неба, земли и бездны Ёми. Может быть, ещё кого-то, с кем я ещё не успела познакомиться.

— Надо снять достать рёку шиматты из ледяной ловушки, — задумчиво произнес мастер Хидеки. — Очень интересно. Очень.

Коджи бросил на него хмурый взгляд. Прекрасно понимаю. Звучит так, будто тут образец для экспериментов. Но это живой человек.

Мастер Хидеки взмахнул белым рукавом, словно пытаясь от нас отгородиться.

— Прекратите и дайте подумать. Не причиню я вреда вашему драгоценному Эйтаро.

— Вот уж точно драгоценный, — пробормотала я.

— Согласен. Если его кто украдет, то вернет через два дня с доплатой, — так же пробормотал Коджи.

Мы уставились друг на друга. Кажется, пришло время, когда учитель и ученица пришли к взаимопониманию

После этого всё же пришлось разойтись по комнатам. Я думала, что вырублюсь сразу, однако не тут-то было. События сегодняшнего дня навалились почище лавины с гор. И разложить это по полочкам было достаточно сложно.

Прикрыла глаза. Выдохнула. Нет, определенно это не лучшее решение.

— Аска… — донеслось с улицы.

Я замерла. Кому там ещё не спится в ночь глухую? Тихонько встав с кровати, аккуратно подобралась к окну. Выглянула. И… фыркнула.

Шичиро. Он смотрел на меня с осторожностью и в то же время чувствовалось, что ему жжет язык масса вопросов. Ночь продолжается.

— А?

— Вина хочешь?

Я моргнула. Это что-то новенькое. Нет, определенно ночь будет под стать дню.

— Э… А что, дают?

— Гиртах сейчас принесет.

— Сейчас!

Накинув на себя тряпки сестры Асу, я вылезла через окно, решив, что не стоит топать по всему дому. Меня тут же подхватили сильные руки Шичиро.

— Вы чего это? — шепнула я.

Он приложил палец к губам, призывая к тишине. Ничего не оставалось, как последовать за ним. Ничего не скажешь, умеют заинтриговать.

Во дворе за домом мастера Хидеки обнаружилось укромное местечко, где Гиртах развел крохотный костерок и мудро скрыл завесой шаманской рёку. Мы оказались в этакой шатре из тьмы. Только тут было тепло, уютно и пахло жареным мясом.

— В этом доме вообще кто-то спит? — поинтересовалась я, устраиваясь рядом с ним на бревне.

— Да, — невозмутимо ответил он. — Но мы ждали, когда вы разойдетесь.

Я удивленно посмотрела на Гиртаха.

— Зачем?

— Шаманские вопросы, — подмигнул Шичиро.

Некоторое время я молчала. Ясно. Вроде бы все вместе, но в то же время… у каждого будут свои тайны. Шаманы Ночи явно подметили то, о чем не спрашивали Коджи и Хидеки. Была ли я против? Нет.

Гиртах вручил мне фляжку. Понюхав, я озадачилась. Ничего похожего на то вино, которое мы пьем в Тайоганори.

— Это гостинец от сагуру, — улыбнулся он. — Императрица вряд ли попробует такое в своем скучном дворце.

Вот же язва. Впрочем, вкус был и правда удивительный. Сладкий и ягодный. Такой и правда мне ни разу не встречался.

На этот раз тоже пришлось пересказать всю историю с договоренностью с Ошаршу. Шаманы слушали молча и не перебивали. На некоторое время и вовсе воцарилась тишина. Я так же поделилась своими мыслями по поводу произошедшего с Эйтаро.

— Я поговорю с Хидеки, — сказал Шичиро, явно задумавшись, чем он может помочь.

Что ж, это отлично. Правда, интуиция подсказывала, что тут нужно действовать не шаманам. Вообще… получается, что рёку шиматты сходна с рёку проклятых Кодай-но? Ведь изначально ловушка готовилась именно для них. То есть у Эйтаро при желании есть все шансы стать богом?

Я встряхнула волосами. Какие только мысли не полезут в голову! В откровенно замученную голову, в которой уже шумит ягодное вино. Надо отдать флягу Гиртаху.

И именно в этот момент последний спросил:

— Аска, а что случилось с самим Ошаршу?

Шиихон, спустя некоторое время

В зале советов атмосфера оставляла желать лучшего. Витало напряжение, словно тяжелый мрак опустился на плечи каждого здесь находившегося. Стены будто поглощали свет, создавая ощущение, что даже сам воздух сгущается и становится тяжелым.

Советники, сидящие напротив меня, смотрели на вернувшуюся императрицу с непонятными эмоциями на лицах. Точнее, они так думали. В их глазах плясал огонь внутренних противоречий. С одной стороны, изумление от неожиданного возвращения правительницы, а с другой — тревога и неуверенность в будущем.