— Так для обучения же боевым искусствам. Лучшим потом забирает небо.

Я невольно вздрогнула. Почему это прозвучало так жутко? Вроде бы и он произнес это совсем не горько, а у меня аж мурашки по коже пробежали.

— Абы кого не берут, — продолжил он. — Надо постараться. Вот мои мальчишки не зря себе зарабатывали высокие оценки. Мастер их одобрил. Жаль только, что во время обучения не приедешь, будем только письма друг другу ветром слать.

Ветром слать…

Что тут вообще происходит? Вернуться — обязательно разберусь. Конечно, в кланах свои порядки, но что-то звучит и правда устрашающе.

Вдали показался город. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его. Сиджа… Сиджарта… Он был светлым. Голубой, белый и бледно-золотой. Здания удивительные, будто кто-то взял архитектуру Тайоганори и Шкандастана, смешав в одном котле, а потом вылепил домики и расставил на холмах.

Формы не такие острые, как у нас. Везде то и дело прослеживается мягкая округлость. Часть крыш вытянута, по виду напоминает кукурузные початки. Солнце скользит по ним, вызывая яркий блеск.

— Какая-то сказка, — выдохнула я, не в силах смотреть на что-то другое. — Словно сошло с картинки в книжке.

— Да, дитя, так и есть, — тихо рассмеялся дедушка Тару. — Сиджарта — это драгоценность, которая дарована нам милостью неба. Я невероятно горд, что могу ездить сюда.

Небо, снова небо…

Мы въехали на мост, направляясь к городским воротам, через которые проходила вереница повозок. Видимо, тут не бывает пустоты никогда.

— А… — начала я, но над нами раздался шелест крыльев, заглушая все звуки.

Я медленно подняла голову.

Над нами кто-то пронесся настолько быстро, что не получилось разглядеть. Хм, кто тут может быть? У меня дома живет императорский хеби, поэтому здесь тоже может быть какая-то своя специфическая живность. Но вот что она летает…

В своё время я искренне радовалась, что Ши не летает, ибо спасу б от него тогда точно не было. А не дай боги он перед этим ещё и плотно покушает…

Я передернула плечами. Дедушка Тару с любопытством на меня посмотрел:

— Замерзла?

Какой вежливый человек, заботливый. Я спешно помотала головой.

— Нет-нет, всё в порядке. Задумалась.

— Кажется это «что-то» крайне неприятное, — вздохнул он. — Но ты не переживай. Здесь у нас хорошо. Найдешь себе местечко.

Я бы только за. Думая об этом, я толком и не заметила, как мы оказались в городе. А когда все же решила осмотреться, то замерла от восторга.

Кто бы тут ни жил, город был хорош. Светлые постройки, широкие дороги, много зелени и цветов. Несколько напрягало, что я не могу узнать ни одно из растений, правда, тут можно было сослаться на то, что я не особо этому уделяла внимание.

Архитектура города… непривычная. Видимо, всё это влияние Шкандастана. Но в то же время есть знакомые загнутые крыши, фонарики перед дверьми и каменные охранники у входа в дома. А ещё был какой-то удивительный свет. Будто солнечные лучи отражались от всех поверхностей. В какой-то момент пришлось даже прищуриваться.

— Сиджарта яркая, девочка, — тихо рядом сказал Тару. — Каждый раз, как приезжаю — сердце радуется. Строили её с душой.

Я ничего не сказала, но из вежливости кивнула. Яркая, согласна. Но радостно ли было при взгляде на город? Не знаю. Возможно, я просто привыкла к другому. Город однозначно не мрачный, но и теплоты я не чувствую. Не той, которая должна согреть в холодную погоду, а той, что разливает в груди приятное щекочущее чувство, и становится легко-легко.

Мне не хватало уюта Кисараджу. Его узких улиц и трепещущих на ветру вывесок. Разговоров торговцев и покупателей. Даже блистающий Шиихон вызывал иные чувства. Пусть большой. Пусть шумный и немного беспорядочный. Но там всё равно я была на месте. А здесь… Здесь что-то чужое.

От осознания этого я моргнула. Первоначальное очарование городом отошло на другой план. И это мне совсем не понравилось.

Тем временем дедушка Тару повернул налево, объезжая аккуратные домики.

— Далеко ли до рынка? — спросила я, желая хоть чем-то развеять наше молчание.

— Улиц пять будет, — ответил он. — А что, уже голодная? Там можем взять булочек. Я тоже на весь день, а уже голодный. Жена всегда ругается, а я считаю, что нет ничего лучше, чем поесть, отправляясь в путешествие.

— Пусть даже путешествие — поездка на работу? — улыбнулась я.

Он поднял палец вверх:

— Разумеется. Чем оно хуже чего-то другого?

Я рассмеялась. К цуми Сиджарту, а вот дедушка Тару мне определенно нравится. Поэтому мы всё же остановились у одной очаровательной пекарской лавки, перед которой нужно было обойти с десяток толстеньких мурчащих кошек. Работница оказалась очень красивой женщиной средних лет, напомнив мне о Ёсико. Незаметно для остальных я тихонько вздохнула. Сейчас бы её супчик и рыбку. Нет, определённо, когда я вернусь, то первым делом выпишу себе свою повариху в Шиихон и обожрусь до состояния нестояния её стряпни. И всё. Пусть целый мир подождет.