Народ одобрительно загудел. Я видела, как стоящая рядом женщина украдкой смахнула слёзы. Нахмурившись, глянула на помост. Скоро должна выйти Цайну, и ей надо как-то произвести большее впечатление, чем прежние участники.

Пока думала об этом, мимо протолкался какой-то здоровяк, и я едва не въехала носом в чью-то спину впереди.

— Осторожнее! — возмутилась я и резко обернулась.

Спина показалась знакомой, но быстро скрылась среди остальных. Я нахмурилась. Хм, где-то я уже это видела.

В это время на помост поднялась Цайну. Окинула собравшихся взглядом. Тонкие пальцы сжались на бело-розовой флейте. Я поймала её взгляд и улыбнулась. Сжала кулачки, показывая, что болею за неё всем сердцем. Ну давай, покажи им.

Цайну слабо улыбнулась уголками губ, в глазах зажглись огоньки азарта. Она поднесла флейту к губам и заиграла. Звуки, словно зеленеющая весна после хмурой зимы, полились, заполняя площадь.

Я слышала её репетиции, поэтому уже не испытывала тех эмоций, что в первый раз. В композиции Цайну было бескрайнее небо, взмахи крыльев птиц, журчание ручьев и шепот листвы. Гимн жизни и свету. Слёзы на глаза не наворачивались, но становилось теплее и радостнее. И нельзя было сказать, что это плохо. Ведь заставить человека плакать легче, чем улыбнуться.

Волшебная мелодия Цайну замерла рассветной росой на траве и крышах домов, будто предвещая скорое появление солнца. Первые секунды все молчали, наслаждаясь тишиной, как финальным аккордом. После чего одобрительно захлопали, Цайну выдохнула, кажется, даже не надеясь на такую реакцию.

Некоторое время постояв, она поклонилась, после чего подошла к лестнице, чтобы спуститься. Протискиваясь между людьми, я направилась к ней.

И совсем не ожидала услышать испуганный вскрик.

— Извините!

— Опять ты! — донеслось чье-то рычание. — Снова встретились.

Послышался глухой удар, толпа заволновалась. Я резко взмыла вверх, наплевав на предосторожность. Цайну лежала, свернувшись клубочком, а над ней нависал громила… да это же тот самый, в которого я швыряла тарелки. Ну, скотина! Опять за своё!

Не раздумывая, я швырнула в него раскрытый веер, влив рёку. Веер на сумасшедшей скорости пронесся над головами людей, разбрасывая фиолетовые искры. Кто-то вскрикнул, кто-то шарахнулся, кто-то сравнялся по цвету с мукой.

Веер откинул громилу, как раз в сторону нескольких стоявший Крылатых. Они то ли покинули места жюри, то ли просто были в сопровождающих.

Я поймала вернувшийся веер, опустилась возле Цайну, помогая встать. Она шумно выдохнула. Щека стремительно наливалась краснотой.

— К лекарю надо? — спросила я.

Ответить она не успела — рёв громилы не дал рассиживаться. Я вовремя перехватила его руку, вывернула. С удовольствием въехала кулаком в челюсть и добавила ногой в бок. Он взвыл, но сбил меня с ног. В падении удалось крутануться, уходя от новой атаки.

«Этот фестиваль они запомнят надолго, — промелькнула заполошная мысль. — побывать на фестивале и не пофестивалить — это прямо вот моё».

Нельзя меня пускать в люди, определенно нельзя. А уж если рядом крутится кто-то, до одури похожий на богов, то тем более. Хотя, видят все цуми и Ши в придачу, я вела себя прилично.

Впрочем, это описывать долго, а подумалось мгновенно. Оказавшись на ногах, я блокировала его руку, резко раскрыла веер, встречая вторую. Зря я грешила, может, расцветка и такая себе, но в бою работает неплохо.

— Ши! — обеспокоенно крикнула Цайну.

Пригибаясь, я заметила, что она рванула к Крылатым, в то время, как люди отошли от нас, не зная, что делать. Кто-то боялся лезть в драку, кто-то — наслаждался увиденным. Ну что за музыкальные номера без драки?

Пальцы аж горели, чтобы пустить пару кандзи, но я уже опомнилась, поэтому держала рёку при себе. Все равно выносливости у меня больше, чем у противника. Он явно привык брать силой, но не сталкивался в бою с кем-то быстрым и ловким. К тому же не мог состыковать, что худая девица с веером бьет так, что он отлетает в сторону.

Едва не зазевавшись, я ушла от грозящего опуститься на голову кулака. И в следующий миг раздался низкий, полный с трудом удерживаемого гнева голос:

— Немедленно прекратить!

Но я уже ткнула громила в живот, и он со стоном согнулся, каким-то чудом ещё изрыгая проклятия. Слабенько, очень слабенько. После Кса-Карана, богов и Эйтаро, шиматты всея Шаманов Ночи, это, считай, ни о чем. У меня были такие учителя, что тебе меня никогда не уделать.